Покончив со стулом, Энни переключилась на пишущую машинку и лупила по ней крепкой буковой тростью с таким остервенением, будто имела к несчастной личные счёты. Оливия и сама недолюбливала механическую упрямицу, никак не желавшую ей покориться, но такого бесславного конца фрау Дюрабель13, как прозвали машинку в приюте, конечно же, не заслуживала.
В дверях сгрудился весь персонал Сент-Леонардса, включая и доктора Гиллеспи, и кухарку, и на лицах присутствующих читались растерянность и беспокойство. Дети толпились в коридоре, самые отважные заглядывали в кабинет, хотя внутрь никто из них не входил.
Наконец, трость выпала из рук Энни. Расправа над печатной машинкой лишила её последних сил, и на смену ярости пришли сухие рыдания. Девушка упала на колени, обхватила себя руками и принялась раскачиваться, словно баюкала своё тело, терзаемое невыносимой болью.
В этот момент мисс Эппл сочла, что худшее миновало.
– Энни, милая, иди ко мне! – директриса бесстрашно направилась к девушке и попыталась помочь ей подняться. – Всё позади, милая, всё хорошо! Мы во всём разберёмся, всё поправим, всё пройдёт, всё наладится, вот увидишь…
Это было ошибкой. Распрямившись, точно пружина, Энни оттолкнула мисс Эппл, и та упала на кресло для посетителей, подвернув здоровую ногу и тоненько вскрикнув.
– Не смейте! Не смейте меня трогать! Вы!.. именно вы!.. Вы ужасная женщина! – от охватившего её гнева Энни, казалось, не находила слов и повторила сиплым, сорванным от недавних воплей голосом: – Не смейте… даже не смейте прикасаться ко мне! Я же всё о вас знаю! Всё! Вы прикидываетесь святошей, дурите всех, а на самом деле… О, я всё расскажу полиции, будьте уверены! Отправлюсь туда с самого утра! И не только расскажу! У меня есть что им показать! Вы разрушили мою жизнь, и за это я вас уничтожу. Вы пожалеете о том, что сделали. Пожалеете, как никогда и ни о чём ещё не жалели!
– Энни, детка, о чём ты говоришь? – ужаснулась директриса. – Прошу, позволь мне помочь тебе!
– Я вас уничтожу! – повторив угрозу, Энни поднялась, пошатываясь от вновь разгорающейся ярости, и теперь стояла посреди кабинета, растрёпанная, в грязном измятом платье, с багровеющим шрамом на перекошенном лице. – Отомщу вам за то, что вы лишили меня моей жизни! Лишили всего! Отобрали мою жизнь! Украли её у меня! Мою жизнь! Мою! – сжатым в пароксизме ненависти кулаком она начала бить себя в грудь и прекратила, только когда кто-то из детей расплакался от испуга.
Энди, заслышав детский плач, впервые выказал какие-то эмоции – прижался к Оливии теснее и зашептал, щекоча ей шею дыханием: «Отобрали, обокрали, обокрали, отобрали…»
– Почему здесь дети?! Уведите их, сейчас же, кто-нибудь! – распорядилась мисс Эппл, и от её строгого окрика младшая гувернантка засуетилась.
Мисс Гриммет без промедления вытолкала самых любопытных, схватила за руку перепуганную Дикки, прикрикнула на тех, кто не желал подчиняться – послышался удаляющийся плач, возбуждённые голоса, проскрипела лестница над кабинетом, и вскоре всё стихло.
Резкий тон директрисы отрезвил и Энни. Она почти пришла в себя, перестала пошатываться и даже попыталась пригладить волосы.
Однако ничего ещё не было кончено. Ярость всё ещё тлела в её обессиленном худеньком теле, всё ещё требовала выхода. Энни обвела взглядом всех, кто столпился у дальней стены, и улыбнулась им почти спокойно, без прежних уродливых гримас.
– Я вам всем отомщу, – ласково пообещала она. – Всем до единого. Считали меня дурочкой, да? Вечно шептались у меня за спиной, мучили меня, изводили… Вы все об этом пожалеете. Думали, я не знаю про пожар, про Вестери-роуд, про… А-а, доктор, и вы тоже здесь? – она вяло помахала ему рукой в издевательском приветствии. – Вы случайно ничего в последнее время не теряли?
Доктор Гиллеспи не проронил ни слова, лишь резко вскинул голову, и тёмная прядь упала ему на лицо.
– Так я и думала, – Энни рассмеялась и хотела ещё что-то сказать, но смех внезапно начал душить её с той же силой, что и недавние рыдания, до всхлипов и судорог, и она всё смеялась и смеялась, складываясь пополам и вздрагивая от мучительных спазмов, а потом сорвалась с места и помчалась к выходу, продолжая издавать резкие, лающие звуки.
Когда она пронеслась мимо мисс Данбар, нежный шёлк её платья коснулся запястья гувернантки, и та комично вскрикнула от гадливого ужаса, сама от себя не ожидая такой позорной впечатлительности.
– Так, немедленно все наверх, – скомандовала мисс Эппл. – Её нельзя оставлять одну. Подайте мне трость, мистер Бодкин… Благодарю. Мисс Данбар… Нет, вы можете пригодиться наверху. Значит, миссис Мейси – останьтесь с Энди и начните уборку. Мисс Адамсон – вы идёте с нами. Вы нравитесь Энни, значит, поможете нам её утихомирить. Доктор Гиллеспи, если мисс Данбар и мистер Бодкин её подержат, вы сможете сделать ей успокаивающий укол?
– Нет-нет, что вы! А если у неё опять начнётся припадок? – перепугался доктор. – Может, дать ей порошки?
– Лучше хлорал. Он действует быстрее. Подготовьте всё необходимое.
