– Ох, ну зачем вы так, – вяло запротестовал мистер Бодкин. – До меня и раньше, признаться, доходили некоторые слухи, но я всегда пропускал их мимо ушей. Мало ли что люди болтают. Тем более Томас рассказывал мне, что творилось на Вестери-роуд. Я вообще всегда считал, что произошедшее – это нелепая, страшная случайность, уверяю вас! Так сказать, кара небесная. К тому же никого ведь не арестовали. Если бы… Ну, понимаете… Если бы полиция кого-то подозревала… Или имелись бы улики… В общем, я ни минуты не думал, что вы в чём-то замешаны, любезная мисс Данбар. Вот ни минуточки, честное…
С гувернанткой явно происходило что-то не то. Куда-то исчезла её привычная покорность, и взгляд тёмных глаз стал колючий, недоверчивый.
– А скажите-ка мне, мистер Бодкин, вот как на духу скажите: почему вы сделали мне предложение? Всё из-за новой должности, да? Чтобы и соперницу устранить, и интриги…
– Что, простите?.. Соперницу, мисс Данбар? – такое предположение мистера Бодкина почти развеселило.
– А разве нет? Я старшая гувернантка, мистер Бодкин, и служу в Сент-Леонардсе дольше, чем вы. Что здесь смешного? Так вы ответите? Почему вы сделали мне предложение?
В замешательстве мистер Бодкин поковырял уголок подоконника, сняв тонкий лепесток сохлой краски, но деваться было некуда. Эта новая мисс Данбар – незнакомая, решительная, совсем не такая, какой он её считал – каким-то странным образом подавляла его.
– Ну, понимаете… Вы женщина хозяйственная, возраст опять же у вас подходящий, чтобы, значит, без глупостей и без нелепых запросов, да и некоторые накопления у вас имеются… Вот я и подумал, что так и дом под женским приглядом будет: приготовить там, постирать, убраться. Ну, и вы ко мне с благодарностью…
– С благодарностью, значит, – кивнула старшая гувернантка, и ноздри её раздулись. – Вот уж спасибо, мистер Бодкин, ваша откровенность дорогого стоит.
Мисс Данбар выпрямилась и расправила плечи. Это оказалось очень приятно – больше не надо было сутулиться, стараясь выглядеть меньше ростом, и изображать из себя хрупкое существо, что с её комплекцией и складом характера представлялось сомнительной затеей.
Она удалилась с высоко поднятой головой, а мистер Бодкин, только сейчас заметив на ногах её не розовые лодочки с кокетливыми бантиками, а старые коричневые туфли, похожие на большие начищенные утюги, в очередной раз подумал, что женщины – существа крайне нелогичные, и их поступки не поддаются ни прогнозу, ни осмыслению.
В то время как мисс Данбар окончательно распрощалась с грёзами о чайном сервизе в незабудках, Оливия с благодарностью приняла из рук мисс Гриммет чашку с горячим какао.
В комнате младшей гувернантки уютно потрескивали в камине угли, и горели две лампы под самодельными фестончатыми абажурами. На приставном столике у диванчика стояли вазочка с орехами и печеньем и тарелка с грушевым пирогом. Стены украшали эстампы с морскими видами Бретани, а на комоде, возле небрежной кучки бусин и пуговиц, высилась башня Эйфеля, собранная из спичек.
– Ваниль и чуточку кардамона, – объяснила мисс Гриммет, когда гостья с наслаждением вдохнула ароматный пар. – Это меня миссис Мейси научила. Она когда-то жила на континенте, в Амьене, кажется, так что толк во всём таком знает.
– Она и правда хочет уволиться?
– Да не, какое там, – мисс Гриммет махнула рукой. – Больше кипятится, так, для виду.
– Но ведь всё равно всем придётся искать новое место, – резонно заметила Оливия. – Мисс Эппл сказала, что комитет уже принял решение.
– Как приняли, так и передумают! – категорично заявила младшая гувернантка. – Мисс Эппл не позволит нас разогнать. Но сэр Джеймс-то каков нахал! Каков наглец, а? Натравил на нас серых сестричек, ходили тут, все вынюхивали да высматривали, будто им весь дом на блюдечке поднесли. Это он ей так нервы треплет, мерзавец. Всё никак смириться не может, что его отцу мисс Эппл оказалась больше по сердцу, чем собственный сынок.
– А что, мисс Эппл была так дружна с лордом Фитцгевереттом-старшим?
– Ну, когда-то и старый лорд, светлая ему память, и мисс Эппл, оба мечтали, что она войдёт в этот дом законной хозяйкой. Да только жизнь-то, она свои планы имеет, и кто ж знал, что она, бедняжка, с лошади сверзится и переломается вся, а сынок его слово данное заберёт и помолвку расторгнет. Год целый она пластом лежала – ни рукой, ни ногой. Вот он, видать, и не захотел с калекой жизнь связать, да оно и понятно, кому ж такое в радость? Хотя отец его сильно тогда, говорят, обозлился. Мисс Эппл-то для него все равно что дочь была, так он к ней душой прикипел.
Приглушённо скрипнула дверь чёрного хода, и мисс Гриммет шикнула на Оливию и кинулась к окошку. Аккуратно отвернув край шторы, она выглянула в сад и осуждающе, но и с некоторым удовлетворением завзятой сплетницы, поцокала языком:
– Глядите, глядите, опять поскакала! Воспользовалась неразберихой, чтобы не отпрашиваться!
– И часто она так? – Оливия резво подбежала к гувернантке и тоже выглянула в окно.
