И кухарка, всё ещё ворча от обиды после недавней выволочки, и Оливия с мисс Гриммет, разливающие по чашкам тёплое молоко, дружно замерли, когда до их слуха донеслись гневные голоса.
– Точно уволюсь! – мрачно пообещала кухарка. – Выставила меня чуть ли не воровкой! А я знаю, куда они подевались? Я-то здесь причём? Три дюжины банок, говорит! И свечей недосчитались – три коробки, чёрт бы их побрал! Мне что, делать больше нечего, как свечи пересчитывать? И с обедом этим, будь он неладен…
– Да тише вы, миссис Мейси! Не слышно же ничего! – шикнула на неё мисс Гриммет. – Никто вас ни в чём не обвинял, что вы в позу-то встаёте?
Хлопнула дверь, голоса стали отчётливее, видимо, обе женщины вышли в коридор.
– И чтобы ни о какой силе духа я больше не слышала, мисс Данбар! – фразы директрисы звучали резко, как удары хлыста. – Этот ребёнок выжил! Выжил там, где умерли бы девять из десяти! Вы что, забыли, что её нашли полузамёрзшей, в сугробе? Вы забыли, что её сердце почти не билось? У неё и так много силы духа, мисс Данбар! Она уже это доказала! И прошу впредь выполнять мои поручения в точности. Эта девочка будет мыться в горячей воде. А свой градусник, мисс Данбар, можете… Можете выкинуть на помойку. И если не будете исполнять мои распоряжения, я буду купать детей сама!
Тотчас же послышались шаркающие шаги и стук трости. В дверном проёме появилась мисс Эппл, глаза её за стёклами очков воинственно сверкали.
– Миссис Мейси, вы уже передали ключи от кладовой? Советую поторопиться. А вы, мисс Адамсон, зайдите ко мне. Поможете с письмами.
Мисс Гриммет, сочувственно подмигнув, тут же забрала у Оливии кувшин с молоком и, чтобы не дать вконец разобиженной кухарке сболтнуть лишнего, затараторила:
– Ну, дорогуши мои, денёк-то какой выдался, а? Надо бы всем выпить по чашечке какао и чуточку успокоиться, правда? Приготовлю, пожалуй, на всех, как только малышню уложим. И по кусочку пирога, да? С пирогом-то, слава богу, всё в порядке оказалось, так что зря комитетские нос воротили, ну да нам больше…
В коридоре мисс Эппл пояснила Оливии:
– Я набросала примерный образец, а вы напишете по нему шесть писем в Совет графства. Их доставят адресатам с первой утренней почтой, ещё до того, как сэр Джеймс окончательно забьёт последние гвозди в крышку нашего, его стараниями, гроба.
– Сражение продолжается до тех пор, пока не победишь?
– Именно так, мисс Адамсон. Садитесь за мой стол, – распорядилась директриса, когда они вошли в кабинет, а сама устроилась в кресле для посетителей, которое выглядело таким обшарпанным, что даже Энни не сумела нанести ему больший урон, чем время. – Для черновика возьмите простую бумагу, а остальные напишете на фунтовой.
– Кстати, о письмах, мисс Эппл. Думаю, вам стоит получить это обратно.
Оливия передала директрисе мятый листок, который Энни топтала с такой яростью, что едва не изорвала каблуками.
– Так вот в чём дело… – директриса даже не стала его читать. Просто свернула в несколько раз и теперь задумчиво постукивала краешком по подлокотнику. – Откуда оно у вас?
– Энни выронила во время чаепития.
– А как оно попало к ней?
– Это мне неизвестно. Хотя ничего удивительного – она ведь такая любопытная…
– Да, Энни любопытна. Порой даже слишком, – сухо согласилась директриса. – Вероятно, я должна объяснить? – она со вздохом откинулась на спинку и развернула письмо.
– Только если вы того желаете, мисс Эппл. Если честно, я прочла его, и теперь в общих чертах мне понятно, отчего Энни так себя повела.
– Но вы вряд ли поняли, почему я отказала этим людям.
– Думаю, у вас были на то причины, – Оливия предпочла выразиться дипломатично.
– Причина была только одна – эти люди безобразно поступили с Энни. Настолько безобразно, что я ушам своим не поверила, когда мне рассказали эту историю, – на щеках мисс Эппл вновь проступил румянец негодования, и она сложила письмо по сгибам, точно собиралась разорвать его в клочки. – Руперт Мэддокс был репортёром, и у них с женой не было детей. В одном из лондонских приютов им приглянулась маленькая Энни, и они забрали её, сняли дом в Хэмпстеде и окружили малышку любовью и заботой. Наряжали, будто куклу, в нарядные платьица и кормили сластями.
Лицо мисс Эппл исказила презрительная гримаса, но она справилась с собой и дальше рассказывала историю Энни спокойно, почти безучастно, из-за всё сказанное становилось ещё ужаснее.
– Идиллия продолжалась до тех пор, пока миссис Мэддокс не… Пока она не поняла, что в скором времени станет матерью собственного, кровного ребёнка. Тогда же её мужу предложили поездку в доминионы в качестве штатного репортёра крупной газеты.
– И тогда они вернули Энни обратно в приют? – тихо спросила Оливия.
