Глава 23
Бисер, сразу решивший из гадюшника парня забрать, за рулём был задумчив. Всё пока шло по плану. Красная тарахтелка произвела впечатление. Петя угнездился в салоне. Он как малый ребёнок, попросив позволения, стал нажимать на кнопки, включая все, что можно, а следом тоже стих.
Парень украдкой посматривал на взрослого дядю, «этого Стекляруса», внезапно ворвавшегося в его непутёвую жизнь. Разглядывал его твидовый пиджак хорошего покроя, спортивную рубашку жемчужно-серого цвета с матовыми пуговками, плоский чемоданчик с красивым тиснением на заднем сидении, всю эту бархатистую внутренность заморской машины. Их было немало у родителей сокурсников, у многих на старших курсах появились свои. У них с мамой не было даже Жигуленка.
Первым прервал молчание Кирилл:
— Петь, я когда к тебе ехал, одну террасу приметил. Сейчас прибудем. Солнышко светит, народу немного, пойдём-поедим, авось не отравят!
Выйдя из машины, Кирилл краем глаза заметил, как рядом невдалеке остановились тойота и джип. Из них высыпалась группа по-летнему одетых ребят и, весело переговариваясь, устремилась к выбранному им ресторану. К тойоте минуту спустя подрулил голубой Москвичонок и прилепился прямо под знаком «стоянка запрещена».
— Чёрт знает как ездят. И что это за чудак на букву «м»? Денег у него лишних быть не должно при эдакой развалюхе. Да ещё идиотская лапа на заднем стекле качается слева направо, б-р-р-р-р-р! — пожал плечами он и направился через террасу наискосок к столику в дальнем углу. Петька послушно чапал следом. Не успели они усесться, как упитанный кавказец подлетел к вновь прибывшим и вручил им меню. Его добродушная усатая физиономия блестела на солнце и лучилась улыбкой.
— Здравствуйте, чтобы вы нам порекомендовали? — оживился изрядно проголодавшийся «пастырь», как стал называть себя Кирилл, приступивший к своим обязанностям «вытащить из дерьма» — Я очень грузинскую кухню люблю, раньше часто по работе в Тбилиси бывал. А тут недавно на Новом Арбате в «Сулико» зашёл. Понадеялся…, и я вам так скажу. Поесть — поел. Но! Не то.
— Что Вы гаварице! Нэ может биц! Батоно, будэм знакомы. А — Акакий Алхазашвили, это мой рэсторан.
— Очень приятно, дорогой Акакий, меня зовут Кирилл — вежливо привстал Бисер и протянул руку собеседнику.
— Слушайтэ, батоно Кирилл, хАтите рыскнуть? Я сэйчас вам и сыну вашему сам закажу. На свой вкус закажу! Сам вино выберу! Гоги, бэги сюда, сорванэц!
Глазастый парнишка лет четырнадцати поспешил к их столику и вопросительно уставился на Акакия.
— Глядытэ, а это мой! — хозяин обнял мальчика за плечи, — Гоги, знаэшь где вино дяди Самвэла стоит?
— Подождите, пожалуйста, уважаемый Акакий, я не могу, к сожалению. Я за рулём, — стараясь не глядеть на Петьку, отказался Кирилл. — Эх, как вспомню: тетра, твиши, псоу, мукузани, кахетинское, ркацители звучит, как музыка!
— Батоно Кирилл, Вы знаете грузынскый язык?
— Нет, но вот названия блюд…
— А что, напрымэр?
— Смотрите: чихирма, харчо, мчади, долма, лобио, сациви, мамалыга, санахи…
— Ай, маладэц! Хаш, хачапури, чурчхела, сулугуни, надуги, мужужи, татаряхны!
Мужчины смеялись и хлопали друг друга по плечам. Петя, про которого оба, казалось, совсем забыли, заворожённо слушал и только вертел головой от одного к другому.
— Имя у Вас замечательное, дорогой Акакий! Я сразу вспомнил Тбилиси и памятник «Грузия — Акакию».
— Вы любите стихи? — голос хозяина сделался неожиданно тихим, однако эти слова перекрыли соседский галдёж.
— Я люблю Грузию. Мне страшно жаль… — Кирилл затормозил на повороте и посмотрел на хозяина, который перестал улыбаться. «Я иностранец и сейчас вляпаюсь в их интернациональный конфликт. Чуть не сморозил, как мне жаль, мол, что мы больше не одна страна. Мне правда жаль, да сам-то я где?»
— Вы не закончили, — совсем другим тоном серьёзно заметил Алхазашвили.
— Извините. Побоялся отвесить бестактность. Ну, я хотел было про Шота Руставели и Тициана Табидзе, Элико Вирсаладзе, Пиросмани и Верико Анджапаридзе завести. Рассказать, как я Абуладзе смотрел. Для меня они все — часть моей собственной жизни.
— А потом решили, что с диким горцем не стоит? Или с ресторатором богатым удавом?
«Вот чёрт, да этот Стеклярус сейчас как будто не тот!» — про себя удивился Петя сердечному выражению лица и тёплому бисерову тону, когда Кирилл, обратился к хозяину:
— Акакий, садитесь пожалуйста. Мне с вами так неловко разговаривать, или я тоже встану.
— Слово гостя — закон, батоно Кирилл! — кивнул головой хозяин и сел к столу.
— Я, видите ли, тоже, некоторым образом, удав, а точнее мелкая щука. У меня есть своё дело. А Вы, готов поспорить, москвич. Мне кажется… Вы не обидитесь? — он вопросительно взглянул на собеседника.
— Нет, нет, интересно, валяйте!
— Я думаю, Вы сыграли и я вначале поверил. Но как только мы про стихи заговорили, так у Вас глаза другие стали, и акцент куда-то исчез.
Алхазашвили засмеялся. Его пушистые усы задрожали, а брюшко заходило ходуном. Но затем он, оборвав смех, вздохнул.
