— Ты знаешь, Кать, я Грузию всегда любил. Вот мы с ним и разговорились немного, с Акакием. Он вроде нас, москвич, может чуть старше… И слово за слово я ему про историю в «Сулико» рассказал. А в ответ услышал примерно вот что. Я салага и наивный карась. Он директора Руслана лично знает и сейчас ему позвонит. Он, Акакий, огонь и воду прошёл. А иначе в Москве каши не сваришь. И чует нижним чутьём, дело не чисто. Я всё-таки закурю. Катюша, дай мне пожалуйста, сигаретку. Твою дамскую тоже можно, — Бисер взял зажигалку, взглянул, повертел и убрал обратно. — Впрочем, не будем малодушничать. Слушайте дальше. Алхазашвили сразу же позвонил. Я вот думаю, а если бы я не встретил его, этого Акакия? Руслан мне, в конце концов, ничем не обязан. Я чуть не забыл, а он тем более мог забыть! Да, так вот. Эти двое знают друг друга уже давно, так как Акакий, настоящий грузин-кулинар, а Руслан старается от души учиться у кого может. Короче, анализ готов. В крови нашли препарат. Классический случай «выключения клиента», особенно популярный у девиц лёгкого поведения. Действует через час-полтора. Но доза была лошадиная, поэтому мне мой кофе поперёк горла стал. Видно, у этого гада мало времени было.
— Постой, но зачем? Ты же сказал: «ничего не украли.»
— Я немного голову поломал, и вот что считаю. Необязательно брать, если всё прочесть. А за мной можно и дальше следить. Я куда надо сам приведу. Они и следят!
— Ещё того не легче! — простонала Катя.
— Я случайно дряхленький москвичок приметил, как он за нами приземлился, когда мы к «Аланье» подрулили. И то только потому, что там стоять нельзя было, где он притулился. А потом очень просто. Мы с Акакием ненадолго к нему в кабинет заскочили, а следом в подвал. Он мне вина свои показал. В это время хмырь москвичовый тут же к Петьке подсел.
— Мама, он меня всё время всякую ерунду спрашивал, просто прилип как банный лист. А затем быстро отчалил, — подтвердил парень.
— Понимаешь, Кать, мы уже к тебе поехали, и Петя мне об этом прямо в машине рассказал. И я после акакиевой накачки сразу сообразил ему позвонить и навести справки. Оказывается, его сынишка Гоги хмыря заметил. Москвичок потом рванул с места, что твой мерседес. Видно, под старым железом мотор что надо стоит. Но главное, оказалось — к столику, где мы с Петей сидели, снизу жучок аккуратно прилеплен. Миниатюрный такой. Зело современный. Акакиевый охранник — бывший специалист по микроэлектронике, очень хвалил. Говорит, больших денег стоит!
Катя Сарьян молчала. В комнате воцарилась напряжённая тишина, и Кирилл попытался разрядить обстановку.
— Катюша, не волнуйся! Мы тоже не младенцы, правда, Петь? Я тряхну старыми связями, поищу новые. А то ещё можно Петю из дела в целях безопасности пока исключить. Кать, а Кать? Да, наверно, так лучше, — проговорил он, не обращая внимания на протестующие жесты рыжего «не младенца».
— Кира, — медленно начала Катя, — я сначала не хотела тебе говорить, да и не уверена была…
— Что такое? — насторожился Бисер.
— Сегодня я с работы пришла домой, и мне показалось… Понимаешь, всякие мелочи. Книжка лежит не так. В кабинете дверь приоткрыта. Ключик от секретера вынут и висит на цепочке. И запах… Я думала, может быть, Петя был, но он не курит. В кухне, однако, недавно курили. Словом, — она собралась с духом и закончила, — у нас был кто-то чужой!
Глава 25
— Петя, тут фрукты, конфеты и прочее. Не стесняйся. Мы пошепчемся немного. А потом все вместе спустимся в кофейню.
Анатолий Александрович Мордвин усадил Петю за стеклянную перегородку перед столиком с большой вазой винограда с персиками. Петя скосил глаза: и вправду, печенье, шоколад, высокие бокалы толстого голубого стекла с апельсиновым соком. Мордвин пригласил друзей, Катя и Кирилл с Соней прошли за ним в малый зал заседаний и уселись вместе за ореховый овальный стол.
— Давайте, братцы. У меня сейчас до двух время. А потом, как обычно. Разных дел просто прорва. Простите, ради бога, что так недолго, и на работе. С другой стороны, здесь даже удобнее.
Они заговорили все сразу, перебивая друг друга, волнуясь и горячась. Они спотыкались на общем прошлом и пускались в воспоминания. Наконец поток, побурлив, превратился в тихую речку, пожурчал немного и высох.
— Хорошо, теперь подведём итоги. Я хочу сразу сказать. Не сомневаюсь, что за вами следят и отношусь к этому всерьёз. Я подумаю, что можно сделать. Подключу всех, кого смогу. И у меня первый вопрос такой. Что Андрей мог оставить сыну? — Анатолий взглянул на Катю. Но она промолчала. Начал Кирилл.
— Я себя тоже двадцать раз спрашивал. Деньги? Но деньги сейчас можно просто перевести Кате или Пете, например, прямо с Кипра. Кстати, в Москве надо объяснять, откуда деньги взялись? В Германии — да. Может быть…
— И я думаю, деньги вряд ли. А что тогда? Ценности? Слушай, ну откуда у Синицы и вдруг ценности? Совершенно не такой был человек. Никогда у него ничего не держалось, — вмешалась Соня.
— Тогда остаётся информация. Информация, которая стоит денег! — Анатолий опять выжидательно покосился на Катю.
