— Слушай, ты его уже цитируешь. Я за тебя боюсь. Что, так серьёзно? Ну-ну, не отвечай, если не хочешь.
— Нет, я хочу, но не могу. А вдруг я скажу — серьёзно, а оно… Возьмёт и рассыпется! Поблекнет, лопнет как шарик… Во всяком случае кафе ты отыскала очень приятное, — сменила тему Анна-Мари, — название только мне не нравится. Kitchenette — кухонька по-английски.
— Я тоже не в восторге. Но остальное в порядке.
Небольшое кафе в самом деле совсем не походило на кухоньку. Красно-коричневые цвета интерьера, большая бело-золотая люстра с алебастровой розеткой в стиле «поздний Версаль», несколько столиков с алыми пледами и горшочки с циниями перед входом, вкус к деталям и вообще хороший вкус создавали тёплую атмосферу уюта и изящества.
— Маш, откуда твой ненаглядный, из Питербурга?
— Из Москвы. А это важно? Да объясни мне, что происходит? Господин Бисер ещё в Москве или вернулся?
— Ты понимаешь, папа пропал. Я хочу сказать… Мы с ним всё время перезванивались и каждый раз договаривались, когда опять. Я беспокоюсь, это само собой. Ну и просто скучаю, и папа тоже. Четвёртого он должен был позвонить, но не позвонил. Это во вторник, — Анна-Мари посмотрела на календарь, — а когда разговаривали в последний раз?
— Дня за три до этого. — вздохнула Лиза. — С тех пор он просто исчез. Номер в гостинице не отвечает, это полбеды. Но и к телефону он не подходит.
— Так может телефон сломался? — с надеждой отозвалась Анна-Мари.
— Нет, ерунда. Ты пойми, он тоже волнуется. Он не переносит, если мы долго друг о друге ничего не знаем. Да он бы с десяток новых купил, позвонил от знакомых! Маш, я там в Москве ни черта не знаю, не понимаю уже. Мне было только двенадцать лет! Веришь или нет, я как-то стесняюсь… Я поняла, что плохо себе представляю, как с незнакомыми взрослыми людьми общаться, куда сунуться для начала. Я… Совершенно растерялась. Я так боюсь… Я… — Она всхлипнула, слёзы закапали ей на блузку, а когда она попыталась переключиться, отпив глоток какао, солёные шарики потекли прямо в большую круглую фарфоровую чашку.
Анна-Мари нахмурилась. Затем, ни слова не говоря, достала телефон и стала набирать номер.
— Ты кому? — сквозь слёзы удивилась Лиза, но Анна-Мари уже говорила с невидимым собеседником.
— Здравствуй, это я. Да, и я тоже, дорогой. Ты в библиотеке? Скажи, ты можешь ко мне приехать? Да, прямо сейчас. Мы совсем недалеко, а ты прекрасно ориентируешься. Кто мы? Ах, перестань. Приедешь, я объясню. Это в пяти минутах от станции метро «Харрас». Запиши адрес: кафе «Китченет», Плинганзерштрассе 12. Отлично, целую. Мы тебя ждём!
— Ну вот, — она удовлетворённо обернулась к Лизе, — сейчас приедет Стас. Он москвич. Мы поговорим и всё обсудим. У тебя телефоны папиных знакомых есть?
— У меня есть три телефона. Папиной тёте я пока звонить не хочу. Она совсем старенькая. Он к ней собирался только в самом крайнем случае. А ещё, Анатолия Мордвина и Екатерины Сарьян.
— Как ты думаешь, где он всего вероятнее объявится? У «мальчика» или у «девочки»? Лизочка, подожди ты пугаться! У тебя глаза затравленного кролика. Посмотри на себя в зеркало. Да вот оно, перед тобой на стене!
Действительно, большое, нет, скорее, длинное зеркало в позолоченной раме висело над головой Анны-Мари прямо напротив Лизы. Можно было отлично рассмотреть свой покрасневший нос и припухшие веки. Она перевела взгляд выше на потолок, где бесчисленные подвески люстры прекрасного богемского стекла в виде язычков пламени сверкали, переливались и отбрасывали весёлые зайчики. Анна-Мари взяла ещё одну полосатую подушку и подсунула подруге под спину.
— Так тебе будет удобнее. Так как? Кому сначала будем звонить? Нет постой, сперва ты съешь суп! Это твой любимый с кокосовым молоком и карри. Я от тебя не отстану. Ты дома наверняка не готовишь, правда? А Стас приедет, я вам обоим ещё кое-что закажу. Очень вкусно. Или сказать? Да ладно уж! Здесь делают отличный торт. Сверху желе из манго с кремом из взбитых сливок, и тоненькая основа овсяного теста внизу.
— Маш, я поем, спасибо тебе. Я больше не чувствую себя кроликом. Давай сначала «мальчику» позвоним.
Дверной колокольчик, приветствовавший каждого входящего, тренькнул три раза. Анна-Мари кому-то замахала за Лизиной спиной. Лиза обернулась и увидела высокого блондина в тёмно-синих джинсах и голубой рубашке «сафари» с шейным платком в мелкую красную клетку. По сравнению с очень светлыми густыми волосами его глаза поначалу показались ей серыми, цвета моря на Балтике, если штормит. И сам он какой-то… Скандинавский.
Тем временем молодой человек, потративший несколько минут на то, чтобы обойти без потерь официанта, подошёл к ним и остановился.
— Здравствуйте. Вот я вас и нашёл. Я шёл и думал, на каком языке лучше поздороваться? Поймал себя на желании повыпендриваться и начать по-французски. «И решил себя в этом не поощрять!» — по-русски сказал Небылицын и подал руку сначала Лизе.
— Меня зовут Станислав. Я Вас по фотографии узнал. У Анны-Мари Ваших много.
Он уселся с последней рядом, поцеловал её и серьёзно спросил:
