– Почему ты не спросишь самого Айзека?
– Будто он станет с нами это обсуждать, – Элина пренебрежительно махнула рукой. – Все знают, что вы очень скрытные.
– Тогда почему ты спрашиваешь у
– Потому что ты новенькая.
– Это не значит, что я стану болтать, – твердо заявила Вайолет и пошла своей дорогой.
Но в следующие пару дней подобные вопросы сыпались на нее ручьем. Ее одноклассники хотели знать, вернула ли Харпер силу. Действительно ли она помогла победить ту «группу бунтовщиков» – Вайолет быстро поняла, что так Августа нарекла Церковь. И даже когда ученики поняли, что от нее ответов не дождешься, они все равно наблюдали за ней – не с недоверием, скорее, с чем-то похожим на восхищение.
Почему-то город ждал, что она защитит его. Вайолет не знала, как им сказать, что это по ее глупости они вообще попали в беду.
Почти через неделю после того как Генрик заболел, она вернулась на поляну, где они с Айзеком открыли портал в Серость, и безнадежно уставилась на гниющие деревья.
– С каждым днем все хуже и хуже, – хмуро сказала она своим напарницам по патрулю, Харпер и Мэй.
Харпер кивнула. Запах был отвратительным, но это наименьшая из их проблем. Из символа основателей стабильно сочилась переливчатая серая жидкость, подбираясь к деревьям. Те выглядели ужасно, жилки закручивались вокруг коры и ветвей. Карлайлы пытались оградить территорию каменными колокольчиками, но это не принесло никаких результатов.
Поскольку на дворе была середина октября, девушки оделись потеплее: Вайолет в куртку из искусственной кожи, Харпер надела безразмерную зеленую парку и натянула на темные кудри шапочку. Мэй выглядела идеально собранной, как обычно, в стеганой розовой жилетке и пушистых наушниках кремового оттенка.
– Поэтому мы и здесь, – высоким и звонким голоском ответила она. – Мы должны следить за продвижением заразы.
– Я знаю, зачем мы здесь, – немного резко ответила Вайолет. Все дело в чувстве вины, но от понимания причин ее грубости легче не становилось. – Не нужно обращаться с нами как с детьми только потому, что мы новенькие на патруле.
– Не то чтобы вы горели желанием присоединиться к нему, – сухо парировала Мэй. – Без обид.
С тех пор как гниль начала разрастаться, Джунипер с Августой придумали график патрулей, который совмещал опытных и неопытных основателей и должен был минимизировать опасность благодаря большим группам. Так девушки и оказались вместе.
У Вайолет не было веских причин отрицать слова Мэй. Формально она должна была радоваться этому альянсу – у него был потенциал наконец-то решить бесконечную вереницу проблем. Но она уже принесла столько неприятностей с Церковью и Зверем… Ей претила мысль, что всем снова придется собраться, чтобы исправлять ее ошибки.
– Но мы здесь, не так ли? – сказала Харпер, пока они шли по поляне и пристально рассматривали деревья. Ее рука постоянно тянулась к ножнам на поясе. Сумерки сделали мир вокруг них темнее, окрашивая листву в синие и фиолетовые оттенки в последних лучах заката. – Хотя я все равно почти ничего не вижу. Почему твоя мать так настаивает на ночных патрулях?
– В темноте легче убирать бардак, – напряженно ответила Мэй. – Но это нарушает режим сна. Советую в следующий раз взять с собой кофе – это поможет сделать следующий день менее ужасным.
Харпер фыркнула.
– Поэтому Джастин постоянно спит на уроках?
Мэй рассмеялась, и этот звук прозвучал совершенно не к месту среди гниющих деревьев.
– Нет, ему просто скучно. И он знает, что в этом городе нет учителя, который осмелится завалить его. Ну,
Ее голос дрогнул, и Вайолет подумала о том, как сильно изменилось отношение города – не только к ней, но и к Джастину. Заслуженно или нет, но люди доверяли ей с остальными основателями и намеренно отвернулись от бывшего золотого мальчика. На него бросали косые взгляды, шептались за его спиной, иногда даже глумились над ним. Харпер сообщила, что у него скоро день рождения – в прошлом году его праздновали всем городом, а в этом он стал главным источником позора для Джастина. Вайолет сочувствовала ему… да и всем им.
Судя по всему, быть основателем значило играть любую роль, какую город сочтет нужным, или же от тебя просто все отвернутся.
– Вот черт! – Вайолет повернулась и увидела, что Харпер светит фонариком на ближайший ствол. Из блестящей, мясистой коры что-то росло: слипшиеся серебристые пряди. – Это что,
– Похоже на то.
Живот Вайолет скрутило. Она не понимала, как ей удалось выпустить нечто столь извращенное и отвратительное – даже по относительно низким стандартам Четверки Дорог.
– Какой кошмар, – пробормотала Мэй с побледневшим лицом.
– Что-то провоцирует это, – сказала Харпер. – Если Серость продолжает открываться и заражать наш мир, хотя прежде Зверь такого никогда не делал, должна быть исходная точка. Что-то, что положило этому начало.
