Девушка замешкалась.
– Может, иногда сила и кажется бременем. Но я с радостью буду его нести, если это поможет обезопасить Четверку Дорог.
– Конечно, – кивнул Эзра, когда они зашли в чащу. Болезнь пока не коснулась этой части леса, но даже несмотря на отсутствие запаха гнили, Мэй была настороже.
Вскоре они дошли до края руин Салливанов. Людям хватало ума не забредать туда – некоторые приходили поглазеть в первые дни после падения дома, но Айзек позаботился о том, чтобы им было слишком страшно возвращаться. Эзра об этом не знал, разумеется, поэтому, не мешкая, повел их к тому, что некогда было задним двориком.
– Мы на месте, – мрачно сказал он, когда их окатил знакомый смрад гнили. Он достал бандану из пальто и обвязал ею нижнюю часть лица. Мэй обрадовала его предосторожность – она была в безопасности, но зараза могла навредить ему.
– Я узнал об отчетах о странных струйках дыма, поднимающихся над деревьями, и пришел изучить их. Вот что я нашел. – Его голос звучал приглушенно из-за ткани.
Мэй с колотящимся сердцем пыталась понять, что за картина перед ней предстала. Вдали от руин стоял красно-коричневый булыжник, треснувший посредине и по диагонали скошенный. Вокруг него вились десятки переливающихся корней. Она знала, что это: место для ритуала Салливанов. Но алтарь – уродливое напоминание об истории семьи – смутил ее гораздо меньше, чем деревья вокруг него.
С их веток свисали спутанные серые пряди, как у зараженных деревьев, которые она видела на патруле с Харпер и Вайолет. Но у этих появилось нечто новое. Что-то росло из веток – почки из странных серых лепестков, которые сужались в мерцающую и переливающуюся верхушку. Они были крупными и неказистыми – каждая не менее пятнадцати сантиметров в длину, а тонкие и вытянутые лепестки переплетались таким гротескным образом, который почему-то казался знакомым.
Мэй подошла ближе, борясь с тошнотой, и поняла, что они ей напоминали: человеческие руки, удлиненные и сросшиеся пять пальцев. Ее взгляд прошелся по поляне и насчитал около дюжины таких.
– Что
– Какие-то ростки, – ответил Эзра, его голос приглушала бандана. Он показал на ближайшее к алтарю дерево. Мэй с ужасом наблюдала, как из его кончика вытекла струйка серого дыма и растворилась в воздухе, оставляя переливающиеся пылинки, которые кружились в лучах осеннего солнца.
– Они распространяют заразу, – ахнула девушка.
Эзра мрачно кивнул.
– Полагаю, что так. Во время своего исследования я обнаружил новые косвенные упоминания болезни, с которой мы имеем дело. Похоже, основатели заперли в Серости не только Зверя, но и силу, которой он обладал, пока разгуливал по Четверке Дорог. Теперь они вытекают в реальный мир и причиняют людям вред.
– Но не основателям.
– Я тоже это заметил, и у меня есть теория. Вероятно, дело в том, что, по сути, вы уже заражены.
Мэй вскинула бровь.
– Что, прости?
– Подумай об этом как о вакцинации. Вы уже были подвержены действию патогена в замкнутой среде, когда проходили ритуал со Зверем. А вот остальные жители города – нет, и поэтому они остаются уязвимыми.
– Но что насчет основателей, которые провалили свой ритуал? – медленно произнесла она, думая о Джастине.
Эзра замешкался.
– Если они были подвержены ему и выжили… то, теоретически, у них тоже мог развиться иммунитет.
Мэй задумалась. У Джастина был прямой контакт со Зверем, так что у него должен был выработаться иммунитет, но она все равно немного беспокоилась о возможном заражении.
– Как бы там ни было, у тебя иммунитета точно нет, – сказала Мэй. – Так что будь осторожен, ладно?
– Не волнуйся, – Эзра показал на свои перчатки, ботинки со стальными носками и бандану. Еще больше прикрыть кожу он мог только в том случае, если бы надел защитный костюм. – Она распространяется посредством прямого контакта… пока что.
– Пока что?
– Эти ростки меня волнуют, – честно признался Эзра. – Болезнь появилась из Серости в своей первозданной форме, которая, похоже, сама по себе рассеивается довольно быстро. Но, найдя носителя, она цепляется за него, гноится и растет, превращая свою жертву в сосуд для Зверя. Так она и передается: носитель вступает в прямой контакт с другими носителями, что позволяет вам следить за процессом заражения и тормозить его с относительной легкостью, пока мы ищем лекарство. Но эти ростки беспрерывно источают болезнь – как если бы брали ее
Мэй с трудом могла оценить всю сложность их положения. Если эти почки распустятся, то помешать распространению заразы станет почти невозможно. Все их попытки сдержать ее будут впустую. От этой мысли ей захотелось голыми руками оторвать все почки и растоптать их, но она не могла поступить так опрометчиво. Возможно, от этого они только быстрее выпустят заразу.
