Правда, крывшаяся в этих словах, курсировала по телу Вайолет, пока девушки удалялись обратно в ночь.
Возможно, Четверка Дорог умирала. Но Вайолет уже встречалась со смертью, позволила ей поглотить себя и изменить навсегда. Она была готова использовать все свои знания, чтобы помешать этой смерти распространиться дальше.
Вайолет не знала, может ли кто-то из них стать героем, которого теперь так отчаянно желала Четверка Дорог, вычеркнув Джастина Готорна из списка претендентов. Но, по крайней мере, она могла сделать что-то, чтобы замедлить заразу.
По крайней мере, это не ее вина.
Мэй сидела на лавке, ее желудок крутило от нервов. Совсем недавно она посещала медпункт, где неподвижно лежали три жертвы болезни, молча изнывая от мук. Сиделки вернулись и следили за их жизненными показателями при помощи аппаратов, в то время как Габриэль Салливан делал это при помощи своей силы.
Радовало хотя бы то, что им не становилось хуже. После заражения болезнь, похоже, замедлялась, истязая тела своих жертв, но при этом не уничтожая их. Впрочем, лучше им тоже не становилось. Разумы этих людей больше им не принадлежали – они находились во власти Зверя. Их пустые глаза наблюдали за каждым движением Мэй, каждый ее шаг по комнате сопровождался шипением.
Пока что Четверка Дорог доверяла основателям – хотя бы тем, у которых имелись силы. Возвращение Габриэля и его содействие в медпункте помогало пресечь все вопросы, но долго это не продлится. Мэй понимала, что они действовали слишком медленно. Силы Вайолет немного задержали заразу, но первоначальная надежда, что они станут главным оружием в борьбе с ней, почти угасла. Вайолет не могла победить ее, только пересилить инстинкт деревьев атаковать, и то на драгоценные секунды, в то время как Харпер вообще не могла взять верх над своими способностями. Айзек пытался уничтожить корни, но они отрастали быстрее.
Эта зараза – спичка, которая подожжет костер, построенный ее семьей, и если они не остановят ее, то вскоре все сгорят. Поэтому ей так не терпелось обсудить с отцом, как положить этому конец.
Эзра Бишоп уехал на несколько дней, чтобы забрать свои старые материалы из университетского кабинета и привезти их в мотель Четверки Дорог, в котором он снимал номер. Теперь, когда он вернулся в город, они с Мэй договорились снова встретиться.
Она надеялась, что в его исследовательских материалах найдется что-то, что им поможет; сама девушка была в полной растерянности. Обычно ей хватало самостоятельно обдумать все идеи, но эта проблема была ей не по силам. Она начинала понимать, что частично поэтому и связалась с отцом: как бы ей ни претило это признавать, Мэй чувствовала себя одинокой.
В детстве у нее были друзья не из основателей, но с годами они отдалились, когда она осознала, насколько ее жизнь будет отличаться от их. Однако даже среди основателей Мэй была белой вороной. Сет и Митси Карлайл держались особняком, были замкнутыми и настороженными, а Вайолет с Харпер почти сразу же нашли общий язык. Они дружили всего несколько месяцев, но их связь казалась судьбоносной и несокрушимой – у Мэй никогда такого не было. И хоть Джастин с Айзеком какое-то время давали ей чувствовать себя частью команды, вскоре она поняла, что просто увязывалась за ними и всегда была на шаг позади – не в приоритете.
Эзра единственный, для кого она была на первом месте. Кто видел, на что она способна. Кто на самом деле
Наконец он появился, прищурив глаза от яркого солнца. Эзра поправил очки и посмотрел на нее. Тревога в груди Мэй уменьшилась до тихого шепота.
– Я кое-что нашел, – непринужденно сообщил Эзра, не тратя время на приветствие. – Это не идеальное решение. Над нами нависла гибель.
– Ты говоришь как древний пророк или типа того, – хмуро заметила Мэй.
Эзра напрягся на секунду, но прежде чем Мэй успела спросить почему, он тихо рассмеялся.
– Я же профессор колледжа. Уж прости за редкую претенциозность.
– Все нормально. Так что ты нашел?
– Это нужно показать, – ответил Эзра, нервно выкручивая руки. – Как насчет прогулки по лесу?
– Ладно.
– Чудесно.
– Куда мы идем? – спросила Мэй, вставая.
– К руинам Салливанов, – беспечно ответил Эзра, когда они направились в лес. Мэй не была там уже много лет – с тех пор, как их дом загадочным образом разрушился посреди ночи. Никто ничего не говорил, но все знали, что это дело рук Айзека. – Я слышал, что их осталось мало, но они могущественные. Особенно младшенький.
– Да, Айзек силен, но это его мучит, – слова прозвучали грубо, но Мэй было все равно. Даже здесь она не могла сбежать от других основателей. – Он ненавидит свои способности.
– Такова плата за силу. Полагаю, требуется недюжинный ум, чтобы справиться с бременем, которое возлагает на тебя Зверь, когда ты берешь его могущество.
– Это не бремя, – резко ответила Мэй. – А честь.
– Можешь быть со мной откровенна, Мэй. Я годами наблюдал, как страдала твоя мать. Я знаю, что ваши силы могут быть и тем, и другим.
