Колода предзнаменования полностью

– Это ты послушай меня, – Августа подалась вперед и опустила голову, пока не оказалась в паре сантиметров от лица дочери. – Ты не можешь доверять этому мужчине. Любой план, который он хочет воплотить в жизнь, принесет пользу только ему. Он не стоит ни твоего времени, ни внимания. Так что позволь мне пояснить, что случится дальше: мы вернемся в гостиную, и я лично выпровожу его из города. Он может эвакуироваться, как все остальные, и позже мы обсудим твое наказание за этот проступок.

– Нет.

Мэй даже не осознала, что произнесла это вслух, пока Августа не отпрянула, словно от удара.

– Нет? – медленно повторила она.

– Ты слышала. – Сердце Мэй забилось с бешеной скоростью, по жилам потек адреналин. Она чувствовала себя на грани обморока, будто парила вне своего тела. Она еще ни разу не позволяла себе так общаться с Августой, но не была готова остановиться. – У папы есть теория о моих силах и заразе. О том, как ее остановить. Я не сдамся лишь потому, что ты так сказала.

– Стой, – подал голос Джастин. Он смотрел на нее с тем же перепуганным выражением, что и когда они стояли у боярышника. И снова в ней заворошилось воспоминание: его лицо, только более юное. «Не ходи вниз, Мэй…» Но оно ускользнуло прежде, чем она успела его схватить. – Поэтому ты сказала, что можешь избавиться от гнили, изменив будущее? Из-за него?

– Что?! – Августа помотала головой. – Ну конечно. Ты приходила ко мне поговорить о своих силах. Мне стоило догадаться, откуда у тебя взялась эта глупая идея.

– Она не глупая! – Горло Мэй сдавило от слез. Ее голос перешел на визг, и она ненавидела это. – Я уже делала это раньше и смогу сделать еще раз, при необходимой поддержке. И правильном обучении.

– Я уже говорила, Мэй, некоторые силы не предназначены для нас.

– То есть для меня. Некоторые силы не предназначены для меня. Себя-то ты не любишь загонять в рамки. – Она вся дрожала и была на грани того, чтобы закричать. – Ты стерла память половине города, но как я смею пытаться вернуть ее! Как я смею пытаться изменить карты!

– Когда я была младше, то не знала своих границ. Я пытаюсь помочь тебе узнать свои, прежде чем ты навредишь кому-то из дорогих тебе людей. Не знаю, почему ты так настроена позволить отцу отравить свой разум, но заверяю тебя, я знаю больше о нашей семье, чем он.

– О, ясно, – Мэй говорила не менее грубо, чем Августа. Она тоже умела использовать свой гнев. Знала, как ранить словами. – Дело совсем не в папе, не так ли? Дело в моем ритуале. Ты до сих пор не можешь смириться с тем фактом, что боярышник выбрал меня, а не Джастина. Все верно, мама, я сильная – сильнее тебя. И это приводит тебя в ужас, потому что ты не можешь лишить меня силы, как Вайолет с Харпер, или контролировать меня, как Айзека.

– Будь осторожна, Мэй, – тихо произнесла Августа. – Слова обратно не возьмешь.

– Может, я и не хочу брать их обратно, – Мэй вызывающе посмотрела на нее. – Может, ты заслуживаешь знать, что я в точности вижу, что ты сделала, чтобы защитить этот город. И я считаю, что ты дерьмово постаралась!

– Вижу, ты уже приняла решение, – процедила Августа ледяным тоном. – Если ты так хочешь верить, что все знаешь, то вперед. Возьми отца с собой. Воплоти его гениальный план и посмотри сама, чем он для тебя обернется. Но раз ты думаешь, что наша семья только вредит этому городу, то наверняка сможешь защитить его без даров, которыми мы так щедро тебя наградили.

Она выжидающе протянула руку. Мэй потребовалось несколько секунд, чтобы оправиться от шока и понять, чего она хочет.

– Колода Предзнаменований тебе не принадлежит, – прошептала она, и ее сердце больно застучало в груди. – Она выбрала меня. Она моя.

– Она принадлежит Готорнам, – ответила Августа с жестокой ухмылкой. И тогда Мэй поняла. Вот козырь ее матери: если Мэй откажется отдавать колоду, то будет лицемеркой. А если согласится, то будет без сил.

Она медленно достала карты из кармана и положила их на ладонь матери. Отрывать от них пальцы было все равно что выдирать жизненно важный орган собственными ногтями.

– Тогда забирай их, – сказала Мэй, гордясь тем, что ее голос не дрогнул.

Затем развернулась, не в силах выдержать больше и секунды ликующего вида Августы, и пошла в гостиную. Но не успела она сделать шаг, как на ее запястье сомкнулась ладонь.

– Если ты уйдешь, то предашь нас. – Глаза Джастина округлились от паники, руки вспотели. Он замолчал, жадно глотая воздух, и Мэй стало не по себе. Он не бежал, так почему тогда так запыхался? – Просто останься еще на пару минут, ладно? Я хочу поговорить с тобой о папе. О твоих силах…

Мэй стряхнула его ладонь. Она устала слушать оправдания своей семьи.

– Ты сотни раз предавал нас ради так называемого общего блага, – парировала она. – Вполне справедливо, что настала моя очередь всех спасти, тебе так не кажется?