Что с ними будет? Раэль вернётся в логово, что-нибудь соврёт про меня... если повезёт, то Джемонгал всё-таки забьёт тревогу сразу. Ловцы скинутся с едва обсиженного места и расплывутся по Антане, в этот раз - мелкими группками, чтобы прильнуть к городскому дну. Если совсем повезёт, то Джемонгал поймёт, что Раэль нас предала, раньше, чем его голова слетит с плеч. И тогда у нас всех будет шанс.
Но меня выручать никто не пойдёт.
Они бы и не смогли. Лорд-куратор должен отвечать за себя и тех, кто ещё жив под его контролем. А мне нужно заботиться о себе самой... и если вдруг я выберусь, долечу каким-то чудесным образом до владыки и донесу весть о предательстве Раэли - это будет лучшим, что можно сделать!
Поэтому весь следующий час я покорно отвечала на вопросы. И потихоньку следила за людьми. Писарь больше не удивлялся вслух и всё молчал, иногда - откровенно боялся меня, но я с сожалением поняла, что ничего он не решает и вряд ли нам придётся часто видеться. Храмовник же... с ним тоже было сложно. Он держался твёрдо, холодно и опасно. Правда, чем дальше, тем меньше в его вопросах сквозило эмоций: угрожать мне, видимо, оказалось незачем, да и под сомнение мои слова он ставил от силы пару раз. В один момент мне даже показалось, что спрашивает он для формальности, и ответы его на деле не волнуют.
Пожалуй, всё же мало нового.
Наконец, храмовник оторвался от стола и постановил, что пока хватит. Я выдохнула, облизала пересохшие губы. Писарь охотно заторопился сворачивать листы.
Если подумать, всё прошло гладко. Когда тебе не грубят, не обзывают и с самого начала не берутся за щипцы - это отличный знак! Жаль, что меня угнетало другое: я устала, вымоталась за полдня, вспомнила, как болят руки и коленки... Во рту царила печальная сушь - не пила с утра и говорила битый час! Когда храмовник повёл меня обратно в камеру, я вполне созрела, чтобы жалко просить у него воды за хорошее поведение.
Но, отведя меня, черноглазый внезапно закрыл дверь изнутри.
- Ещё вопрос, арши, - объявил он, и я замерла. Уставилась на человека. - В качестве камней вы используете слёзы Ано, да? Ещё что-нибудь кроме них?
Вопрос был не то чтобы странным, просто поведение изумило! Чем этот фрагмент знаний не заслужил бумажки?
- Нет, только слёзы, - отвечала я с прежней покорностью.
- Знаешь, почему так?
Я пожала плечами. Говорят, они вроде как и не камни... нечто особое. Может, и впрямь Светлый Бог их наплакал, кто помнит?
- Нет.
Храмовник сложил губы чертой, но придираться не стал. Хвала Тьме.
- А если ты увидишь ваш ритуал, скажем, идя по улице - сможешь его распознать?
- Думаю, да, - пробормотала я, уже вконец сбитая с толку.
- Хорошо, - кивнул мужчина и начал разворачиваться.
- Это всё?
- Пока да.
- А можно мне тоже задать пару вопросов?
Храмовник снова развернулся. Взгляд... бесы, он почти при любой возможности только и делал, что жёг меня глазами - пристально, цепко, что за привычка! И вместе с тем, выражение лица оставалось равнодушным - ко мне и моим проблемам. Как вот сейчас.
- Чего ты хочешь?
- Воды. Попить и вымыть руки.
Человек без удовольствия обдумал мою просьбу и кивнул.
- Ещё что-нибудь?
Я снова открыла рот и провела так несколько секунд. Даже позволила себе неуверенно двинуть губами, прежде чем решилась:
- Как мне тебя звать?
Люди, конечно, говорят, что узнав имя, мы можем подчинить их своей воле. А некоторые, особенно фанатичные кураторы - что собственное имя человеку дороже любых звуков и необходимо повторять его в начале каждой фразы, чтобы добиться симпатии. Мне же просто захотелось обозначить этого типа для себя - после нескольких счастливых часов знакомства. Я надеялась, что и храмовнику в голову придёт то же, а не одна из первых причин.
Не знаю, что он решил, но после паузы всё же представился:
- Веллан.
Я только кивнула: больше никаких вопросов. Тогда храмовник оставил меня, и я сделала вид, что почти довольна тем, как всё проходит - что снова стою одна в вонючей камере, побитая, голодная несчастная! Хоть бы воду действительно принесли.
Измотанная, я сначала села, а затем и улеглась на тёмные нары. Главное - не думать, кто сопел и чесался здесь до меня. Надеюсь, он не сильно болел. Многие людские хвори не берут демонов, но всегда найдётся что-нибудь мерзкое, от чего хочется держаться подальше.
Я зевнула и свернулась клубком.
Следующее, что помню - скрип открывающейся двери. Снова.
Заснула... надо же. Надолго ли? Обычно сносное, моё чувство времени в тот раз смешалось. Единственной подсказкой было то, что свет из-за решётки всё ещё лился в камеру, хоть лучи и накренились.
Я села, выпрямилась. На пороге стоял Арел.
Первым инстинктом было, как ни позорно, тряхнуть головой. Одним движением вынуть волосы из-за спины и переложить на плечи - так, как мне казалось, больше отвечает людской моде и идёт лично мне. Скользнуть тыльными сторонами ладоней по лицу, одновременно протирая глаза и "причёсывая" брови.
Прихорошиться. Всё как вбивали в голову кураторы, Бездна их побери.
