— Ее «вылечили» пламенем — так они это называли, хотя больше подошло бы слово «убили». Я хочу сказать… — Перевожу дух. — Мне так жаль. Келли… ее сожгли. Превратили в пепел.
— Не понимаю. Откуда ты все это знаешь? И как в таком случае она может быть с Каем?
— Какая-то часть ее не была уничтожена и пережила сожжение. Сначала я приняла ее за призрак, но, наверное, это не совсем правильное название. Думаю, Келли и является носителем.
Алекс молчит, и я объясняю. Как Келли — некая темная сущность, видеть и слышать которую могла только я — перебралась с Шетлендов в Абердин, потом в Эдинбург и Ньюкасл, как нашла мать и Кая. И по мере изложения истории вслух передо мной все яснее вырисовывается картина первоначального распространения эпидемии.
— Кай и Келли нашли меня, когда я болела. Услышав ее рассказ, мы втроем отправились на Шетленды, и эпидемия последовала за нами. Я думала, что причина во мне, но засомневалась, когда вы сказали, что вспышка заболевания случилась и на базе ВВС. А потом Глазго и Лондон — именно там и побывали Кай и Келли. Вот и еще одно подтверждение.
Алекс забрасывает меня вопросами: как я общалась с Келли, как она выглядит, как отнесся к появлению сестры Кай и что заставило его поверить в ее присутствие. Что помнит Келли и чего не помнит. Я отвечаю и вижу, что ученый в Алексе взял верх: он собирает факты, анализирует их, просеивает, пытается отыскать правду.
Вопросы, которые он задает, направления, на которые указывает, открывают в моем мозгу каналы мысли, исследовать которые я не просто хочу, но и испытываю в этом острую потребность. Там что-то есть, но оно пока недоступно. И при этом Алекс открыт далеко не полностью. Что он скрывает? Свои чувства в отношении всего случившегося с Келли?
Он просит меня дать ему возможность побыть одному, собраться с мыслями. И еще просит не рассказывать никому о Келли, пока он не осмыслит новую информацию.
Конечно, я соглашаюсь. Да и как иначе, ведь Келли его дочь.
Надо бы спать, но не могу.
Как можно спать, когда я знаю теперь, что носитель болезни Келли.
Внутри разрастается никогда не стихавшая, никогда не проходившая боль. Хочу бежать к Каю, сказать, что мне жаль, что я виновата, что поняла все неправильно.
Словно почувствовав, чего мне сейчас недостает, Чемберлен садится и трется головой о мою руку, требуя внимания и ласки. Моргаю, сдерживая подступившие слезы. Как там Келли? Я должна найти их и рассказать ей как-то о моем открытии. Мне нужно отвезти ее куда-то, в безопасное место, где она будет счастлива и где от нее никто не заразится. Это единственный способ остановить эпидемию.
Столько еще вопросов без ответов, и они не дают мне покоя.
Что такое Келли? Она не может быть просто темным облаком антиматерии, потому что в этом случае все, с чем она вступала бы в контакт, взрывалось, и в конце концов от самой Келли ничего бы не осталось.
Как и я, она была выжившей и состояла из материи со спрятанной внутри антиматерией.
Ее сожгли. Я стараюсь не вспоминать, как сама едва не погибла в огне, не вспоминать боль от ожогов. Гоню это воспоминания прочь.
В том пламени, которое уничтожило Келли, выжить не могло ничто. Ее пепел сгребли и унесли — она сама рассказала нам об этом. Если ничто физическое не могло уцелеть в огне, что же тогда Келли?
Может быть… некая форма энергии? Большинство людей не видят ее, потому что она — темная энергия, видеть которую дано только выжившим.
Но тогда как эта темная энергия вызывает у людей заболевание, столь схожее с тем, которое развивается при контакте с антиматерией? Наблюдая за Келли в течение некоторого времени, я не заметила в ней никаких изменений, а значит, то, что вызывало болезнь у людей, никаким образом не меняло ее саму. Стоп, минутку. Что-то здесь напоминает катализатор, о котором нам рассказывали на уроках химии: катализаторы ускоряют реакции, но сами остаются неизменными.
Может быть, в людях есть нечто такое, что, при наличии нужного катализатора, способно производить антиматерию. И тогда антиматерия, в свою очередь, вызывает заболевание.
А ведь проще так, чем с помощью ускорителя частиц, верно?
В любом случае из всех безумных идей эта явно предпочтительнее других. Зачем эволюции потребовалось создавать нечто встроенное в систему и способное уничтожить едва ли не все человечество? Такое впечатление, что люди запрограммированы на самоуничтожение.
Все, кроме выживших, которые заболевают, но не умирают. Почему?
Я постоянно, как уже говорила раньше, мысленно возвращаюсь к тому времени, когда материя взяла верх над антиматерией: к большому взрыву. Какая-то связь должна быть; я в этом уверена.
Может быть, после большого взрыва что-то защитило материю от антиматерии, как защищает теперь антиматерию внутри выживших. Что-то темное, похожее на барьер, который я ощущала в себе…
Темная материя.
