Утром этого дня Корозов был немало удивлен, когда секретарь в фирме Даршина не появилась на работе. Пунктуальность Маргариты прежде была безупречной. Но вот прошло полдня, и о ней ни слуху ни духу. А в обед, когда он вышел из офиса и уже сел в машину, направляясь в один из магазинов Даршина, ему зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Глеб ответил. Мужской голос произнес:
— Это полиция. У нас есть вопросы к вам.
— А вы кто? — спросил Глеб.
— Моя фамилия Дворняшин. Мы с вами уже знакомы.
— Знакомы? Не помню такой фамилии. — после короткой паузы сказал Корозов.
— Меня не надо помнить, я не звезда телеэкрана. Вы где? Я сейчас подъеду.
— Ну, подъезжайте, — отозвался Глеб и поморщился, поездка в магазин откладывалась на другое время.
Вернувшись в кабинет, Корозов ждал недолго. Скоро дверь открылась, и Глеб увидал, широкого в кости с полными щеками и выпирающим животом полицейского, который задерживал его по подозрению в убийстве Василия Даршина. Встреча была неприятной. Полицейский словно прочитал его мысли, сказал:
— Вот как. Вы не рады увидеть меня, гражданин Корозов.
— А чему я должен радоваться, — поднимаясь из-за стола навстречу ему, спросил Глеб. Его неприятно покоробило оттого, что Дворняшин назвал его гражданином. Он показал на стул. — С чем на этот раз пожаловали?
— Пожаловал? — хмыкнул полицейский, дергая плечами. — Ладно, — сел. — Тогда начнем. Когда последний раз вы видели секретаря?
— Секретаря? — переспросил Глеб. — Какого секретаря?
— Который сидел за вашей дверью! — полицейский кивнул на дверь.
— Вчера видел, — Корозов не понимал, к чему клонил Дворняшин.
— Так, так, вчера, — протянул тот.
— Вчера! — повысил голос Глеб, садясь на свое место. — Потому что сегодня до обеда ее не было на работе.
— А почему не было, гражданин Корозов? — вкрадчиво спросил полицейский.
— Если вы знаете, скажите! — нахмурился Глеб, что-то нехорошее шевельнулось у него в груди. Он смотрел в чуть одутловатое лицо, в круглые, ничего не выражающие, холодные глаза, испытывая антипатию к этому человеку.
— Потому что ее убили, гражданин Корозов! — отчеканил полицейский.
— Как убили? — оторопел Глеб.
Вместо ответа Дворняшин задал новый вопрос:
— А вот теперь, Гражданин Корозов, объясните, почему сначала в вашем присутствии убивают владельца фирмы, Василия Даршина, потом вы внедряетесь сюда, и тут же убивают секретаря, которого, кстати, нанимал в свое время Даршин.
— У меня нет ответа, — озадаченно выговорил Глеб.
— А я думаю, вы лукавите, — хмыкнул полицейский. — Но я ожидал услышать от вас именно такие слова, гражданин Корозов. И мне почему-то кажется, что вы должны знать, кто совершил убийство? Более того, я думаю, это были ваши люди.
Возмущение взорвало Глеба. Он напружинился. Выплеснул тугим упругим голосом:
— Чушь! Полная!
— Понятно, — протянул полицейский. — Вы не спешите отрицать, гражданин Корозов. Подумайте хорошенько. Чистосердечное признание облегчит вашу участь. От нас не надо ничего скрывать. Странно, что рядом с вами убивают людей, а вы ничего не можете объяснить. Как это совместить, гражданин Корозов? — холодные глаза полицейского были пусты и зловещи одновременно. Едва раскрывая рот, он грубо выкатил. — Долго еще собираетесь валять дурочку? Я выведу вас на чистую воду! Заставлю землю грызть!
Лицо Глеба побагровело, стараясь сдерживаться, он подался вперед:
— Вам крутить бы бараньи хвосты! Вы, насколько я помню, не оперативник! Лезете в дела, в которых не разбираетесь!
— Что? — остолбенел Дворняшин. — Вы это мне? Да я вас! Я разберусь! Только вам от этого легче не станет! Сушите сухари! Придется сменить белую рубашку на другую форму! Я вам устрою легкую жизнь! Увидите небо в клеточку!
— Вы все сказали? — Глеб, глубоко дыша, поднялся из кресла, оперся костяшками пальцев на столешницу, наклоняясь вперед. — Еще вопросы есть?
— Будут еще.
— Вот когда будут, приходите. А сейчас прощайте!
— До свидания.
Настроение Глеба было испорчено. После ухода Дворняшина, он позвонил Акламину. Тот, выслушав возмущенный выплеск Корозова, проговорил:
— Утихомирься, Глеб. Разберемся. Ты же знаешь, что в полиции не святые люди работают, тоже ошибаются. Не обижайся на Дворняшина, он из кожи лезет, проявляет служебное рвение.
Отдышавшись, Глеб произнес более спокойно:
— Он же суется не в свои дела! Как такое возможно? Снова оказался там, где не должен быть! Похоже, он усердствует, чтобы засадить меня! Обвиняет меня вместо того, чтобы искать настоящего убийцу.
— Я сейчас в командировке. Дома буду поздно вечером. Не волнуйся, мои опера опытные ребята. Разберемся.
