— Я смотрю, ты гнедой! — протянул Дуковский. — Но как же ты в парашу окунулся? Не крутись как уж на сковородке! — движением ладони Яков не дал ответить Интегралу, смотря на него не мигая. — Я снова спрашиваю, зачем ты это сделал?
Насупившись, Интеграл пожевал губами, стал тихо приседать спиной по стене. И вдруг, оттолкнувшись, прыгнул на ближнего парня, ударил кулаком по его руке с пистолетом. Ствол упал на пол. Интеграл бросился за ним. Но на него навалились, заломили руки. Он рыкнул от бессилия. Остальные его подельники тоже сорвались с мест, но их мгновенно смяли и положили на пол.
— Так, так, — сказал Яков, не сходя со стула. — Ты подвесил свою жизнь на волоске, Интеграл. Сейчас я буду решать, когда обрезать этот волосок. Тебе лучше отвечать на мои вопросы, если хочешь, чтобы волосок был цел! Подумай, что для тебя выгоднее! — Яков кивком головы отдал приказ своим подручным.
Те молчком накинулись на четверку. Били с остервенением до тех пор, пока не устали и пока не услышали согласие отвечать на вопросы. Их снова подняли на ноги. Они корчились и стонали. Яков ровным тоном проговорил:
— Тебе слово, Интеграл.
— Мы случайно оказались там, — тяжело ворочая языком, выговорил тот. — Перепутали квартиру.
— Ты не понял меня! — грубо прервал Яков. — Я все знаю! И жду ответа на мой вопрос! — он сделал отмашку подручному, тот нанес Интегралу удар, сбивая с ног.
Чуть полежав, Интеграл завозился, трудно сел на полу, прижался спиной к стене. Дуковский перевел глаза на Шустрого:
— Послушаем гончего.
Шустрый мотнул головой, провел окровавленной ладонью по лысой голове, размазывая по ней кровь, затравленно содрогнулся и соврал:
— Мы зашли, думали, деньжатами разживемся. В магазине присмотрели ее. Думали, есть, чего взять.
Недоверчиво пристально смотря, Яков раздраженно спросил:
— Кто заказал убить ее?
Бегая глазами по сторонам, Шустрый прохрипел:
— Гадом буду, не было заказа! Не веришь? Гланда мне под ребро, если вру! Мы думали, что она мурцовка, профура.
— Кто из вас убил? — почти не раскрывая рта, вскинул подбородок Яков.
Упертое молчание подельников заставило Шустрого проглотить язык, однако под мрачным взглядом Дуковского он не вытерпел и кивнул на Серого. Интеграл боковым зрением заметил и сквозь зубы выдохнул:
— Ссучился, гад!
— Я не хотел! — подал голос Серый, пытаясь защититься. — Это он меня заставил! — показал на Шустрого. — Все видели!
— А ты что скажешь? — перевел глаза на Черепаху Яков. — Чей заказ выполняли?
— Да сами мы, — раздул ноздри тот.
Дуковский прохрипел:
— Кто насиловал? — заскрипел зубами Дуковский. Он никогда не ревновал Маргариту, если сам направлял на дело, но не мог допустить мысли, чтобы не расправиться с ее насильниками и убийцами.
Лицо Черепахи вытянулось в растерянности. Он-то как раз среди всех оказался не при делах. Но Шустрый двинул бедрами, хотя вопрос был адресован не ему:
— Да никто, шеф! — воскликнул, забыв о боли во всем теле.
— Еще раз соврешь, убью! — угрожающе повернулся к нему Яков. — Говори, кто?
Видя, что он приперт к стенке, Шустрый поник. И, уставившись в пол, начал валить на Серого:
— Это он на нее глаз положил, шеф.
— Врет, врет! — нервно прокричал Серый. — Врет, скотина! Это он разложил ее на полу! Он заставил меня первым! А потом сам мутыскать начал!
Потемнев, Дуковский повторил:
— Назови заказчика, Шустрый!
Втянув голову в плечи, тот замолчал. Яков поднял глаза на подручного, и тот мгновенно нанес Шустрому удар по ребрам. Шустрый завалился набок, захрипел.
— От шефа нельзя ничего скрывать! — назидательно проговорил Яков.
— Шеф, как на духу! — скорчился Шустрый.
— По горячим углям топчешься! — сказал Дуковский. — Тянешь время. Не советую. Думаешь, дух святой прилетит к тебе на помощь? Не прилетит, не надейся! Таким как ты он не помогает. И я не помогаю тем, кто врет мне! — приказал подручным. — Разденьте! Вмиг с Шустрого сорвали одежду, кромсая ее ножом. Ничего не понимая, он бегающими глазами скользил по всем, спрашивая:
— Зачем, парни? — интуитивно чувствуя неладное, стал просить. — Не надо, шеф!
— Она ведь тоже просила, не так ли, но ты не послушал ее! — сказал сердито Яков, оглянулся к порогу. — Молот, ты где?
— Тут! — раздалось из-за порога, и Шустрый увидал, как с улицы вошел невысокий парень в белой рубашке, с сумкой в руке.
— Посмотри! — Дуковский кивнул на скукожившегося Шустрого.
Мельком глянув на голое тело Шустрого, Молот хмыкнул, подмигивая:
— Минутное дело! На бинтовку больше времени уйдет. Сделаем чисто. Пискнуть не успеет. Чик, чик и все! Как будто родился так!
— Тогда действуй! — распорядился Яков.
— Кладите на стол, — бросил Молот подручным и открыл сумку.
Когда Шустрого разложили на столе, а он стал догадываться зачем, то задохнулся от собственного крика:
— Нет! Парни! Лучше порешите совсем! Шеф, прости! Искуплю, шеф!
Вытащив из сумки инструменты, Молот разложил их на сиденье стула, подошел к столу:
— Да ты не бойся, — сказал успокаивающе, потрогал половые железы Шустрого. — Все будет как надо. Быстро заживет! — взял инструмент в руки.
