Хильперик поднялся, сжал губы, подошел к окну – единственному в комнате жены – и дернул занавеску. Слезы Галесвинты давно его не трогали, даже раздражали. Королева была права: через несколько месяцев брака он снова сошелся с Фредегондой. По ночам, лаская ее белую, как лебяжий пух, нежную кожу, король невольно сравнивал любовницу с женой, и это сравнение еще ни разу не оказалось в пользу законной королевы. Его не тянуло к супруге, он хотел только зеленоглазую фею и ждал ночи, чтобы забыться в ее объятиях, вдохнуть пряный запах черных волос. Конечно, лучше всего было бы отпустить Галесвинту к отцу, но не хотелось лишаться богатого приданого – золотых слитков, – которые она привезла с собой из Испании. Увидев, что супруг колеблется, и будто прочитав его мысли, королева снова заговорила, уже более твердо:
– Знаю, вам не хотелось бы отдавать мое золото, но я его и не потребую, – ее глаза сверкнули – так сверкают светлячки в ночной тьме. – Мне от вас ничего не нужно.
Хильперик заскрипел зубами и подумал, что, к сожалению, никак не может просто так взять и отпустить жену. Одно дело – Галесвинта, и совсем другое – ее отец, воинственный и могущественный король. Как он поведет себя, узнав, почему вернулась дочь? Что решит предпринять после этого? Повернувшись, король направился к кровати жены.
– Ты говоришь ерунду, – Хильперик вдруг перешел на «ты», сразу сделался родным и близким, сел рядом и взял бледную руку жены в свои могучие лапищи. – С Фредегондой меня давно ничто не связывает. К тому же я люблю только тебя. Да, ты права, я почти не провожу с тобой время, но в этом виноваты военные походы. Я не могу привязаться к женской юбке и денно и нощно просиживать с тобой. Ты же королевская дочь и должна это понимать.
Галесвинта тихо заплакала: она ему не верила, а так хотелось верить! Что касается Фредегонды… Что ж, не она, так другая, пусть будет эта черноволосая ведьма, лишь бы Хильперик любил ее. Лишь бы любил…
– Я обещаю исправиться, – его грубые пальцы прошлись по нежной щеке жены. – Сегодня жди меня в своей колыбельке и согрей ее получше. Завтра мы с тобой обо всем поговорим, и если что-то в моем поведении тебе не нравится, клянусь, я все исправлю. Мне чертовски не хочется возвращать тебя отцу.
Она радостно, как-то по-рабски закивала и пролепетала:
– Ты не нарушишь клятву?
Хильперик усмехнулся про себя, сознавая, как велика его власть над этой бедной женщиной.
– Я никогда ее не нарушал.
