– Сложно сказать, – важно, точь-в-точь психолог-эксперт, заявила она, – то, что Ирина на нем виснет, рискуя сломать или попортить…
– Он что, такой хрупкий?
Ленка показала рукой рост крупной болонки.
– Мелкий. И тощий.
– И слабенький, наверное?
Ленка послушно подумала и почему-то воспротивилась:
– Нет, я бы не сказала. Однажды открывали дверь в подвал основного корпуса, такая сварная калитка, еще советских времен, понимаешь?
Я кивнула.
– Вот, а замок порядком заржавел. Тыкали-тыкали ключом – входит, но не поворачивается. Так пока бегали за смазкой, Вознесенский пальцами так – раз – и повернул.
– Ого, – восхитилась я, представив подобную картинку, – в самом деле, здоров.
Я снова наполнила Ленкин бокал, напомнив, что все-таки надо закусывать.
– Ага, – согласилась она, лакомясь сыром, – давай дальше?
– Ну, допустим… еще один представитель династии Демидовых. Это кто, брат аль дядя?
Я вывела соответствующую страничку.
– Брат Иринин, – с непонятной нежностью сообщила Ленка, – старший.
Я мельком глянула на нее и несколько удивилась. Моя подруга, при всех своих странностях, все-таки дама со вкусом, все предыдущие ее избранники отличались как минимум презентабельным внешним видом.
А тут перед нами имело место явление исключительно утилитарное и недекоративное, на всех фото – в каких-то тельниках и хоккейных свитерах, антураж соответствующий: шашлыки, сосиски, резиновые сапоги и пиво-пиво-пиво. Возможно, если его поймать, почистить и побрить, открылась бы какая-то иная картина. Пока же я видела нечто заросшее диким волосом чуть ли не под глаза, постоянно с сигаретой в зубах – причем даже не нормальная сигарета, а, как я заметила с немалым удивлением, без фильтра, чуть ли не самокрутка. Лицо тоже, мягко говоря, не успешного управленца: костистое, скуластое, губы толстые, подбородок выпирает, волосы на голове торчат как щетка, лишь на лоб спускаются курьезным мысом, к лохматым нависающим бровям. Как и у сестры, глаза хороши – чуть раскосые, как у кота, удивительно зеленые, в густых длинных ресницах. Однако в его случае одни глаза – это хорошо, но крайне мало.
Мне при взгляде на него пришел на ум то ли дядюшка Ау, то ли чудище лесное из сказки про «Аленький цветочек». Однако, глянув на Ленку, я с немалым удивлением узрела, что от созерцания этого индивида она не только не приходила в ужас, но получала удовольствие.
– А что тут говорить? – проворковала она. – И так все видно. Демидов. Матвей. Добродушный русский богатырь.
Я уточнила, чисто на всякий случай:
– Этот шнауцер?
– Какой он тебе шнауцер? – воспротивилась она. – Никакой не… серьезный, хороший парень! Старается. Между прочим, он грант на обучение получил, стало быть, и небесталанный, и предприимчивый, знает, где всякие ходы-выходы. И ответственный!
– И в чем это проявляется? – осведомилась я, сатирически подняв бровь.
– Он старше всех в группе, и его уже назначили старостой, но он ответственно пошел в деканат и ответственно повинился: мол, не всегда смогу присутствовать, работать надо.
– Вот как. Надежный парень, а?
– А вот представь себе, – почему-то колко ответила Ленка, – руками работает, делом занимается. У него крестьянское фермерское хозяйство или автосервис…
– Да, легко перепутать, – хихикнула я.
– Ну что ты все смеешься-то? – возмутилась подруга. – Допустим, сельхозтехнику парень ремонтирует или нечто вроде. Он мне, между прочим, однажды кролика преподнес и ни копейки не взял – отличный кролик, нежный, жирный, чистенький. Не можешь представить, что не все фигней всю жизнь маются?
Я подозрительно поинтересовалась:
– Ты чего это завелась? Грядет импортозамещение? Французы разочаровали?
Ленка глянула довольно мрачно:
– С твоей стороны свинство.
Пришлось уверять в любви, дружбе и подливать еще.
– Ладно. А в смысле мозгов как он?
– Ну как. Конечно, до сестрицы далековато, но соображает. Не быстро, но соображает. По-русски тоже говорит гладко, грамотно, словарный запас вполне богатый. Если ты это имеешь в виду.
– Вот так вот, – пробормотала я, припоминая его комментарии, – в целом вот такой прямой и без заусенцев?
– Абсолютно, – твердо заявила Ленка, – положительный парень. Даже мужчина, так точнее. Не исключено, что Вознесенский и рад был бы свинтить от Ирины, да братца побаивается.
– Ну хорошо, хорошо, оставим твоего явного фаворита.
– Ты опять? – насупилась подруга.
Я заверила, что нет, даже не думала об этом.
– Давай по девочкам закончим? Хотелось бы вот по этому поводу услышать твое компетентное мнение.
Майя Ковач. Сразу скажу, мне эта девушка почему-то очень пришлась по душе. Не могу понять почему. Характер этой светлой шатенки, почти блондинки, читался, что называется, по картинке: внимательные ореховые глаза с небольшим прищуром, крупноватый, но изящный нос с чуть заметной горбинкой, немного выдающиеся подборок и нижняя губа. Исключительная красавица с умом и характером.
Чем-то они с Ольгой были похожи, но у Майи на лице отображалось то, что напрочь отсутствовало у Еккельн: спокойствие и здравый смысл.
