Я пробежалась по строчкам: «…чертовы оборотни в погонах… обезглавленный труп в узле… утверждают, что это с сортировки бытовых отходов… темные слухи по городу».
В общем, из какофонии идиом и мата следовало, что на протяжении энного периода времени по речке Осиновец, что протекает вплоть до самой Волги, крейсировал безголовый труп, увязанный в тряпье. Загвоздка состояла в том, что левый берег «обслуживало» пятое отделение, а правый, соответственно, шестое, и ни у одного, ни у другого с показателями не заладилось. Поэтому доблестные правоохранители все это время – когда под покровом темноты, иной раз и среди бела дня – отпихивали несчастные останки от «своих» берегов, пока в конце концов не достигли устья. Там попытались свалить вину на мусоросортировочный комплекс.
И разразился скандал.
Да уж, не завидую я никому в этой ситуации.
Постойте, Осиновец, Осиновец… минуточку.
Ленка продолжала что-то рассказывать, я, кивая да поддакивая, открыла карту, полученную от агентши перед моим историческим визитом в «Дуб и липу». Так и есть. Я без труда установила, что тоненькая синяя извилистая ниточка всего-то в паре километров от поселка – именно Осиновец.
Зазвонил телефон. Римма вызывала меня вниз.
Надо отдать ей должное: характер и самообладание просто на высоте, хотя с первого взгляда было очевидно, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Лица на ней не было в принципе, глаза смотрели куда-то внутрь головы, а руки ходили ходуном. Однако именно в таком состоянии она умудрилась самостоятельно доехать до меня, и, когда она заговорила, ее голос звучал размеренно и ровно. Как у робота.
– Вот здесь, – Римма протянула мне телефон, – сообщение от Ольги. Возьмите, вот тут наушники. Слышно не очень четко.
Я глянула на экран: был открыт мессенджер «ВКонтакте» и предлагалось мне послушать нечто из аудиозаписей.
Установив наушники в разъем, я запустила файл. Сначала были слышны помехи, шорох, как будто шум льющейся воды или дождя, а потом было озвучено следующее послание:
– Мам, привет, с того света шлю вам всем привет. И тебе, и всем тем, кто всегда хотел, чтобы я куда-нибудь – раз! – и сама по себе делась, не мешала и не отсвечивала. Ну, если вы слушаете этот шрайбн, то желание сбылось, и меня больше нет.
Я поставила на паузу:
– Это ее голос?
– Ее, – одними губами и почти неслышно ответила Римма, и лицо у нее было таким страшным, что я отвела взгляд.
– И лексика?
– Абсолютно.
Я запустила файл снова.
– Я принципиально против любой мести из могилок. В самом деле, умерла так умерла. Однако если вдруг все-таки кто-то решит кого-либо покарать за невозможность увидеть меня до всеобщего воскресения, то могу кое-что подбросить.
Запись оборвалась, начала воспроизводиться следующая:
– К великому делу впадания в нирвану причастны некоторые мои фройнды. Причастны – не значит, что именно они. Я, по вполне понятным причинам, пока этого не знаю. Возможно, что их имена – ключи к основному злодею. Сказать правду, я пока все до конца не знаю, но говорю заранее, потому что потом может быть поздно. Сыграем в шарады с того света?
Запись закончилась.
«Дурдом», – подумала я, но про себя.
Вслух же поинтересовалась:
– Продолжение загадки последовало?
– Да. Простите, я забыла очки. Можете прочитать сами?
В самом деле, далее шло пять сообщений, одно другого краше.
Я вдруг поняла, что улыбаюсь во весь рот, и немедленно изгнала неуместную мимику. К моему счастью и везению, Римма ничего не видела, сидела, закрыв лицо ладонями.
«Дурдом и… дурдом», – мелькнуло у меня в голове.
– Что все это значит? – глухо спросила она, не открывая лица. – Как вы думаете?
– Думаю, что ничего хорошего, – призналась я.
Она наконец убрала руки. Глаза у нее были блестящие, пустые, но совершенно сухие.
– Скажите, вы можете разобраться в этом деле?
– Возможно, – пожала я плечами.
– Тогда давайте так. Найдите мне человека или людей, виновных в этом деле. Выясните, где она – в любом виде. Гонорар за сутки я удваиваю плюс сто процентов, как и договорились.
– Да что вы…
