– А, эта. Да, серьезная девица, – после паузы протянула Ленка, – сербка из Косова. Славная девушка, только чересчур серьезная, очень редко улыбается. Великолепно учится, автоматы ей ставлю, но она аккуратно все занятия посещает. И, знаешь ли, свои знания и таланты держит при себе.
– Это как?
– У нее французский идеальный – это я слышу, коллега утверждает, что и английский. Однажды – случайно, конечно – я слышала, как она на немецком по телефону шпарит. До кучи она еще разрядница по шахматам и капитан волейбольной команды. Мастер спорта.
Я одобрила:
– Разносторонняя личность. Ну, и на закусон – самый экзотичный персонаж? Та-дам.
И снова, к моему немалому изумлению, личность Рамзана Ленку и не поразила, и не впечатлила, и не вызвала ровным счетом никаких эмоций.
– А-а-а, конечно, знаю. Так и ты его наверняка знаешь.
– Я-то откуда?!
Присмотревшись повнимательнее, я так ничего особо знакомого в этой личности не увидела. Сухой, мускулистый, шея толстая, с характерными «парусами». Глаза светлые, нос крупный, нависающий. Уши крепко прижаты к черепу. Красиво очерченный рот, губы разве что тонкие. Волосы темные, аккуратная борода, усов нет и под нижней губой – лысое место, что придает всей физиономии экзотическое выражение.
– Нет, не знаю, – возразила я, – а кто это?
– Да ну что ты, не узнаешь? Это же сын Исламова, Хусаина Адиевича. Не помнишь такого? Ты тогда как раз из прокуратуры сбежала, когда он прибыл. Он был личный враг Дудаева, если я ничего не путаю.
– Ах вот оно что, – после такой вводной потихоньку стало проясняться.
И в самом деле, нечто похожее на героического Хусаина в юноше было.
– Ну, оставим его семейство. Сам-то по себе он что представляет?
– А ничего.
– То есть как?
– Ну вот так. С его акцентом во французском точно делать нечего, письменно еще куда ни шло, а как до говорения доходит – то хоть святых выноси, и вообще…
Я умоляюще подняла руку:
– Стой, стой, остановись. Я же не только про учебу, а именно вообще! Смотри внимательно на этот «тест». Вот все, что до «вообще» – забудь, а скажи, что он за человек.
Ленка подумала-подумала и призналась, что не знает.
– И сказать-то нечего. Вежливый, уравновешенный. Говорит мало, наверное, из-за акцента. Спортсмен, вроде борец, в костюмах-пиджаках не ходит – плечи не помещаются. Больше ничего не вижу.
– Тогда отдавай бокальчик, – пошутила я.
– Фигушки, – ответила она, – мое. Слушай, Танька, а вот вопрос, как детектив детективу.
– Та-а-а-ак?
– По какому критерию ты их отобрала и мне показываешь? Допустим, они одногруппники, так кроме них еще два десятка рыл. Что у них общего?
Ох и велик был соблазн признаться, что кто-то из них – злодей и убийца, а то и все разом. Только ведь потом Ленку на вечерние пары не загонишь. И бедные дети фермеров-прокуроров и иже с ними так и помрут неучами, французского не ведающими.
Но, по счастью, как раз вовремя зазвонил телефон, и я, подняв палец, потребовала тишины, а потом и вовсе покинула кухню.
Звонила Римма Алексеевна.
– Алло?
Та ответила после паузы, как будто с трудом:
– Танечка. Тут очень странное происшествие. Точнее, сообщение. Голосовое сообщение…
Пауза затянулась. Я даже сначала предположила, что эта селфмейд Римма наплевала на здоровый образ жизни – или что ей позволяет в сто лет так великолепно выглядеть – и напилась.
Однако, когда она снова заговорила, мне стало откровенно не по себе:
– В общем… если позволите, я сейчас подъеду к вам.
– Ко мне не совсем удобно, – замялась я, представив эпическую встречу нетрезвой Ленки и мадам Еккельн, но та сообразила быстро:
– Я не буду подниматься. Мне жизненно необходимо, чтобы вы это услышали.
– А…
– Конечно, все наши денежные договоренности остаются в силе.
– Я не это имела в виду, но спасибо. Я хотела спросить, знаете ли вы мой адрес.
– Да, конечно.
– Тогда жду вас.
Я вернулась на кухню.
Ленка, приканчивая очередной бокальчик, зависала во «ВКонтакте», в группе «Это Тарасов, детка!», чувствуя себя в моем ноуте как дома.
– Как там, что-то увлекательное? – спросила она без особого интереса, не отрываясь от монитора.
– И не говори. А у тебя что там нового слышно на белом свете и в окрестностях?
– Да ужасы всякие. Поножовщина. Нашли вот модель, которую упаковали в чемодан. Надо же, убил в столице, а привез сюда, охота ему было тащиться… и вот, забавник какой, еще и с мужиками переписывался от ее лица… Украли сейф с дневной выручкой – три лимона – из стоматологии на Маштакова. Ничего себе напломбировали. Схрон с оружием…
Ленка продолжала выдавать криминальную сводку, но я ее практически не слушала, а все пыталась представить, что такого мне Римма хочет рассказать, кто ей звонил и что сказал.
«А может, все не так уж плохо. Может, Ольга все-таки вышла на связь. Скажем, из Амстердама, где ее удерживает пылко влюбленный трансгендер турецкого происхождения. А что? Вполне может быть…».
– …и надо же, сколько месяцев туда-сюда труп перепихивали, от берега к берегу, и так допинали до самой Волги!
– Что?! – очнулась я. – О чем ты?
– Да вот же! – возмутилась Ленка, тыча бокалом в соответствующий пост.
