– Тихо, тихо, успокойся, – попыталась я облегчить его страдания, – как минимум на заранее не обещанное укрывательство особо тяжкого преступления… того, основания имеются. То есть немедленно найдем, пусть только позволят себе рты свои поганые раскрыть на тебя. Но они вряд ли этим будут заниматься, за это я тебе практически ручаюсь. Так что, говоришь, Ирина утверждает, что зарезала Ольгу?
– Да, – отдуваясь, буркнул Гарик.
– А у меня мальчики в один голос поют, что девочки мирно почивали наверху. Какой психологический пассаж, а?
Гарик продолжал нервничать, поглядывая на часы:
– Слушай, время уже давно за двадцать два часа. Ночное время. Сама понимаешь.
– Да понимаю! Но непосредственно сейчас ну никак их нельзя отпускать, пока не будет ясна вся картина. Гарик, нам-то нужны доказательства по сто пятой за убийство, так?
– Ну?
– А у нас пока только триста шестнадцатая за укрывательство и двести сорок четвертая за надругательство над трупами.
– Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
– Не особенно, – призналась я, – но стараюсь изо всех сил. И вот сейчас закончу с девочками, если ты уступишь свой кабинет на четверть часа.
Гарик поднял толстый палец:
– Пятнадцать минут!
– Я уставшая, а не тупая, – огрызнулась я, заходя в его кабинет и плотно прикрывая дверь.
Эти две клюшки… выражусь корректнее. Эти две оставшиеся у меня головные боли сидели на стульчиках. Одна – Демидова – напоминала губку, набравшую в себя слишком много воды, так и источала влагу. Вторая – Ковач…
О ужас. Еще один супер в нашей палате номер шесть. Она читала учебник.
Учебник!
Увидев меня, она, впрочем, его немедленно отложила и подняла руку, как в аудитории.
Все эти детальки и детали, но именно эта картина да и ситуация в целом окончательно вывели меня из состояния равновесия. И все-таки первой разразилась не я.
Первой Белка зовопила громким голосом. И поведала все, в мельчайших интимных подробностях:
…и какая это (Ольга) была сволочь…
…и как она издевалась над братиком Матюшей и вообще всеми…
…и как она специально вертела тощей задницей в сауне, ехидно спрашивая, не пополнела ли названная часть тела…
…и если бы была такая возможность, она бы – Ирина – еще раз все это сделала…
И многое-многое другое она тоже поведала, хотя – честное слово! – никто ее не просил.
Возможно, кликушествовала бы она до второго пришествия, но я, воспользовавшись своим внепроцессуальным статусом, реализовала оскорбление действием. Проще говоря, выплеснув ей в луноподобный лик стакан водички – ледяной, из кулера. Пусть скажет спасибо, что не кипятка из чайника.
Мокрая Белка вхолостую хватала ртом невидимый бутерброд, Майя лишь брови подняла, но краем рта одобрительно улыбнулась. Руку она по-прежнему держала.
– Значит, так, девицы-красавицы. Время позднее, и ваша гоп-компания порядком надоела. Я не могу понять, кого вы хором тут выгораживаете, но заявляю как друзьям: своими выкрутасами вы помогаете исключительно убийце – настоящему убийце, ясно?
– Татьяна Александровна, я как раз хотела вам сказать, – мягко и вежливо произнесла Майя все еще с поднятой рукой, – можно?
– Прошу.
Она поднялась, поправив свой туалет, и начала излагать четко, как будто доклад делая:
– До недавнего времени я и мои друзья, по крайней мере Исламов, Демидов и Вознесенский, были уверены, что убийство Ольги совершила Ирина.
– Позволь узнать, почему?
– Объяснюсь. К тому времени, как Матвей Демидов спустился вниз на шум, он увидел свою сестру, которая держалась руками за кортик, коим Ольга была прибита к стене.
Неодобрительно поморщившись, Майя завершила описание картины (и без того красочное, исчерпывающее, как мне кажется):
– …и выла, почти так же, как сейчас. Далее спустился Рамзан. Я дольше одевалась и соображала, к чему шум, поэтому сбежала позже. Ирина была в невменяемом состоянии, выкрикивала какие-то признания, оскорбления. Поскольку нож был в руках Рамзана, я перепугалась. Однако Демидов объяснил, что они сначала отрывали Ирку от рукояти, и лишь потом Рамзан извлек кортик. Тело лежало на полу.
– Кровь лила, наверное, – несколько напряженно вставила я.
Майя покачала головой:
– На удивление, крови почти не было. Спустился Вознесенский, спросил, в чем дело, чем вызвал еще один приступ истерики у Ирины. В общем, мы все решили, что Ольгу убила именно она. Подстерегла, когда та из душа выходила, или что…
– Мотивы?
– Из ревности к Алику, из обиды за брата, в конце концов из зависти…
– Как ты! – вскинулась Ирина.
– А ну не сери, пичка, – повелела Майя нечто непонятное, но Белка немедленно заткнулась. Видимо, поняла. – Простите. Убила не она, это я могу утверждать теперь с полной уверенностью.
– С чем это связано, что изменилось?
– Я узнала, что кортик вошел очень глубоко. Думаю, что у Ирины нет сил нанести такой удар. Она и по мячу ударить не в состоянии.
Помолчав, Майя начала снова:
– Нам всем не хватило смелости и ума…
– Совести вам не хватило.
– Да, и совести. Вы совершенно правы. Могу сказать лишь то, что Матвей хотел выгородить сестру, Рамзан не хотел подставлять друга, Вознесенский… не знаю, что он хотел.
