Сказочник посмотрел вниз. Стрелять в него, похоже, не собирались. Это уже хорошо. Может, просто так уйдут. Вдруг они вообще не видели, что он остался. Только вот что дальше. Из гор он выйдет, это даже не вопрос. С голоду тоже не опухнет, можно и поохотиться. А что там, внизу. Прийти на базу и сказать, мол, я тут покатал немку пару деньков, да и отвез назад. А на чем отвез? На шее! Петрович где? Анна вообще сказала что его, беднягу, убили. А это вообще дело меняет круто. Анны нет, Петровича нет, есть только он один. И куда он их всех дел? Ладно, допустим, Анна заявит в ментовку, и что ей там, поверят. Скажут, все, мол, хорошо, будем искать. В горах человек пропал, не найдешь. Если жив, может и вернется. А если нет, тогда и шансов почти нет. Да и кого тут искать? Группу сумасшедших, которые бродят и воруют иностранных журналисток. Ну, может, еще на базу съездят, зададут вопросы, ждёте ли немку? Те скажут, что ждут, а вернее уже и не ждут, уже сами хотели заявить. Нет, пожалуй, заявлять они не будут, выждут паузу, а то какое пятно на всех, особо на начальника. Профукал гостью иностранную. Послал неопытного, молодого. Да, им лучше ментов дождаться, а когда спросят, тут уже не поскупятся, обольют его, Леху, по полной программе. И всяко получится, что будет он крайним. Да, встречаться с людьми ему сейчас крайне опасно. Он выглянул из-за валуна.
Внизу, видимо, о чем-то совещались. Сказочник пытался рассмотреть кто там. Вон тот суровый мужик, что был в сарае с Зоей. Еще трое человек. Так, один, похоже, местный, тот, у кого он недавно забрал ружьё. Коня для него нашли, наверное, быстро поймали. Как всегда поспешил Леха, надо было уздечки да подпруги порезать! А молодого с ними нет, видимо, остался спать в избах. Зачем же они этого взяли? Специально, как бесплатная ищейка, чтоб в случае чего поднял народ в деревне на поиски Сказочника. Другого варианта нет. Какой-то мужик в камуфляже, где они его нашли? Может, как раз за ним ездил Герман, оставив Зою одну в избушке? А вот кто-то в черной куртке и бейсболке, кажется с длинными волосами. Да это же Зоя! Как живая! Ох, не хочется с ней встречаться. Вообще-то не хочется встречаться со всей этой компанией.
Совещаться внизу закончили, и Герман подъехал чуть поближе, к тому месту, откуда начинается каменный подъём. За спиной у него сверкнул ствол карабина. Сказочник взял винтовку, прицелился. Может и удастся попасть. И ко всем грехам добавит еще один. Да уж торопиться не стоит, вдруг его все-таки не заметили.
Герман остановился, крикнул громко.
– Эй, ты, иди сюда. Мы тебя не тронем. Разговор есть.
Ответа не последовало. Герман качнул головой, крикнул снова:
– Эй, не дури, сюда иди!
Да, заметили гады, отползти по-тихому не удастся.
– Чё, я и отсюда поговорить могу! Давай, я слышу! – крикнул в ответ Сказочник.
– Тебе бежать некуда, ты убил человека! Брата его убил! – Герман махнул рукой в сторону всадников.
Сказочнику стало страшно. Он же никого не убивал! Может, молодой спьяну помер, тут это всегда пожалуйста, напьются паленой водки и вперед ногами. Он попытался крикнуть, но голос подчинялся слабо. Сказочник собрал все силы:
– Ты чё гонишь, никого я не трогал!
– Сюда иди, пока тебя деревенские не нашли!
Что же делать? Вот вляпался! Мысли Сказочника путались. Герман блефует, или правда хочет отдать его деревенским? Если бы он был не нужен, не приехал бы Герман за ним, это уж точно. Сдал бы его деревенским молча, зачем самому мараться. И пой алтайский ветер песни про бедного Леху: «…И никто не узнает, где могилка твоя…».
Первым на него бросился алтаец Колька. Сказочник даже не успел ничего сделать, как получил удар в челюсть. Он не упал, в весе Колька заметно проигрывал, но губу все равно разбил. Сам Колька еле удержался на ногах. Сказочник только и успел, что замахнуться, но остановился, почувствовав на затылке ствол карабина.
– Не дури, циркач! – холодно вымолвил Герман.
– А ты уймись, – крикнул он Кольке, – брата не вернуть, а этот мне нужен. Не боись, денег дам.
– Эй, брата мой зачем убил, емна! Я что дома скажу, ты суда пришел, емна, моя земля, охотится тут, емна, ехай отсюдова в Россию, емна.
– Заткнись! – крикнул Герман Кольке, – еще чё вякнешь, пришибу. – Поехали.
Сказочника привязали на длинный чембур к коню Германа и все двинулись вниз к тропе.
Шли молча около часа, только Колька изредка всхлипывал, вспоминал брата и просил водки. Герман сперва цыкнул на него пару раз, но потом сплюнул и молчал. Лес немного сгустился. Трава стала особенно высока, местами она доходила Сказочнику до шеи. Ноги совершенно промокли, штаны были хоть выжимай. Не спасало даже то, что он шел предпоследним. Замыкал процессию незнакомый Сказочнику мужчина.
Вдруг Герман скомандовал остановиться. Он подозвал Кольку, тот подъехал всхлипывая.
– Слушай, Николай, я вот думаю, что я ружьё твое везу, – обратился к нему Герман.
– Я емна, как сказать, ты сам забрал, отечественное доказательство… – промямлил Колька.
– Да, точно, вещественное. А я подумал, чего там, может, сами разберетесь? – он взглянул на Сказочника.
