Рядом с обгоревшим трупом лежало пальто, под ним платье, сапожки, связанные веревками. Еще одна веревочная связка валялась около пальто, в том месте, где заканчивались рукава. Казалось, что человек волшебным образом выскользнул из одежд, оставив их как загадку тем, кто придет его искать.
Степан склонился над вещами. Он потрогал пальто, взял в руки связанную веревку. «Это же вещи Ксении? А кто же тогда обгорел? Марьяна? Не может быть!» – мысли путались. Он схватил пальто, встряхнул его, будто хотел убедиться, что в нем никого нет. Вдруг что-то звякнуло. Это было кольцо, которое дал ему шаман, то самое злополучное кольцо, после которого все началось. Степан поднял его, повертел в руках и с яростью бросил вглубь пещеры. «Чертов шаман, надо было сразу его убить, не слушать про его тайны и силы!» Степан вспомнил сон, что видел накануне. «Точно, сон в руку» – мелькнула мысль.
Вдруг сверху посыпался песок и мелкие камешки. Степан посмотрел наверх. Вдруг глаза его расширились от ужаса, большой камень летел сверху, казалось, прямо на него. Он хотел отскочить в сторону, перевел взгляд на брата, пытался крикнуть ему! Мгновенье, раздался тупой звук «Кхек» и камень расколол череп Николая. Тот секунду стоял удивленный, кровь быстро потекла по его лицу, и вдруг рухнул наземь.
Степан упал на колени, он плакал. За секунды в памяти пронеслась вся их с братом жизнь. Вся, до последней минуты. «Не может быть, это сон!» – Степан поднял глаза. Все было по-прежнему, брат лежал рядом, густая кровь растекалась рядом с пробитой головой.
– Стёпушка, что ты наделал! Зачем все это?
Он вздрогнул. Голос показался знакомым, он обернулся. На земляном полу сидел человек с обгорелой головой. Без сомнений, голос принадлежал этому человеку, и это был голос Марьяны!
– Да, Стёпушка, соколик мой, это я. – Сказал труп Марьяны, будто читая его мысли. – Вместе мы теперь, навсегда вместе. А девчушку эту забрали.
В ужасе Кайгородов бросился к выходу. Он упал на живот, по-пластунски стал выбраться на свет. Ему казалось, что труп Марьяны схватил его сзади за ноги и пытается втянуть назад в пещеру. От этого он полз еще быстрее, наконец, выбрался, и, вскочив, побежал вниз.
Бандиты были в сборе, ждали главаря. Степан, как смог, постарался совладать с собой. Трудно сказать, удалось ли это ему, но когда он вскочил в седло и помчался назад в Солонцово, все молча последовали за ним. Ехали быстро и молча, никто вопросов не задавал. Начинался новый день.
Сашенька набрал воды, и хотел было уже возвращаться, как вдруг услышал шум. Какие-то всадники неожиданно появились на дороге. Они окружили подводу, но его не заметили, было еще темно. Сашенька вспомнил слова сестры, и спрятался в зарослях ивы. От реки тянуло холодом, кое-где у берегов поблескивал лёд. Из укрытия видно было плохо, да еще всадники закрывали обзор. Сашенька решил ждать. Вот в сторону отвели подводу, а Ксении нигде не было видно. Неизвестно, сколько прошло времени, но стало совсем холодно, очень захотелось спать. Вдруг от реки поднялся туман, он укутал мальчишку, полянку с подводой, злых людей. Вокруг потеплело, как летом. Туман немного расступился, кто-то подошел к Сашеньке со стороны реки.
– Сашенька, ты не бойся, все будет хорошо, – это была Ксения.
– Сестренка, ты здесь! Я так испугался! А мама как?
Он смотрел на сестру, в её внешности что-то изменилось. Она казалась еще краше, чем раньше. И одета она как-то странно, вместо привычного серого пальто на ней была длинная белая рубаха, голову покрывала узорчатая белая шаль. Голубые глаза Ксении буквально светились на бледном правильном лице. Видимо, дело шло к восходу, потому что с появлением Ксении вокруг стало заметно светлее. Казалось, что она плывет в этом густом тумане. Но брата это не смутило.
– Ты уже большой мальчик, ты все поймешь. Мама умерла, теперь она не страдает.
Сашеньке стало очень горько и одиноко. Глаза вдруг наполнились слезами.
– Когда туман уйдет, – продолжала Ксения, – ты сможешь выйти. Надо похоронить маму. Ты справишься, ты уже большой.
– А ты, сестренка?
– Прости, я не смогу помочь тебе, я должна уйти, – она замолчала ненадолго. – Дальше по дороге, верст десять, село будет. Там найдешь церковь, батюшка, отец Александр, поможет тебе. Прощай, береги себя!
Ксения наклонилась к брату и поцеловала в лоб. Поцелуй был легкий, почти не заметный, будто теплый летний ветерок потрепал его волосы. Она повернулась и поплыла в тумане, легко, как пёрышко, и вскоре пропала.
