Холодные мурашки пробежали у Лехи по спине. «Вот и пришла смертишка твоя,– богатырь. Все, прощай мама и дети малолетние – кирдык!» – набежали горькие мысли. У Сказочника резко заболел живот, и он весь побледнел.
– Да, ружьишко сейчас отдам, – протянул Герман и переломил его. – Заряжено, ишь ты! Эй, Колька, – окликнул он алтайца, защелкнув ружьё. – А чё у тебя ружьё заряжено было, Он ведь, – кивнул на Сказочника, – мог тебя стрельнуть?!
– А кто емна, в горах с пустым ездит, а, плохой охотник, не охотник совсем! – ответил Колька.
– И то верно,– Герман поравнялся с Колькой, наклонился к нему и проворно схватил его коня за чембур. Потом резко повернулся к нему, никто не успел сообразить, как раздался выстрел, ещё один и Колька, удивленно глядя на Германа, слегка привстал и вдруг выпал из седла.
По Колькиной одежде в районе сердца расплывалось большое пятно крови. Герман бросил рядом ружьё.
– Эй, – дернул он Сказочника за веревку, – зачем убил пастуха, хороший парень был!
Сказочник удивленно, начиная осознавать происшедшее, поднял глаза.
– Я, ты, чего, эта, сам же, – промямлил он.
– Не я, не я, отпечатки твои на ружье есть, потом все сам ментам расскажешь. А что забудешь, я расскажу. – Герман подмигнул. Только сейчас Сказочник заметил на его руках перчатки.
– Зато пешком не идти, садись, – кивнул он на Колькиного коня. – Кстати, братуха его молодой жив, спит просто спьяну, проснется, домой поедет, осерчает, пожалуй…
Дальше ехали молча, дорога проходила для Сказочника как в тумане. Он что только не пытался думать, вспоминал лишь выстрел и выпавшего из седла Кольку. И что он причастен как-то к этому. В конце концов, он уже не соображал, сам он или кто-то еще на самом деле разделался с бедным пастухом.
– Герман, чего мы с ним цацкаемся? – спросила Зоя.
– А ты мозг включи, если все в горах не пропила, фея алтайская, – ответил ей Герман. – Кто немку профукал, и что нам теперь делать? Ты придумала? Он мне сейчас куда важнее, чем ты, так что молись на мою доброту!
– Я не виновата, ты мне даже оружия не оставил, а то что этот, – она кивнула на Сказочника, – сбежал из сарая я тоже не виновата, надо было его там еще застрелить.
– Умная ты, сама бы застрелила. Грех на душу мне брать, да? Думаешь, одним меньше, одним больше – какая разница! Я дам тебе отыграться, можешь попробовать, со мной сравняться, чтоб не думала, что чувствовать себя богом так легко. Иди, этого чудика разбуди, а то он, кажется, забыл, что он не бревно.
Герман кивнул на Сказочника, который уже давно сидел в седле не шевелясь, бесшумно шевеля губами и глядя куда-то перед собой, как будто никак не мог посчитать сколько у коня ушей. Зоя поравнялась с ним.
– Дурилка, курить будешь? – Сказочник почувствовал толчок в спину. Это была Зоя.
Он хотел сказать ей грубость, но вдруг почувствовал, что на самом деле очень хочет курить. Несколько затяжек вывели его из оцепенения. Он осмотрелся. Всадники уже давно двигались по равнине, вдоль ручья. Горы остались далеко позади.
– О! Я эта, чего-то пропустил! Мы где? – он как будто забыл обо всем происшедшем.
– Скоро узнаешь.
Через пару часов пути всадники вышли к деревянным строениям, расположенным на поляне у горного ручья. Сзади строений было несколько загонов огороженных сеткой рабица, с одной стороны сеточный забор терялся в лесу, с другой круто уходил в гору. Сказочник огляделся, место было незнакомо. Видимо это какой-то новый маральник, недавно построенный, сейчас столько всего стоят на Алтае, что не приедь хотя бы на год, уже и не узнаешь некоторых мест. Особенно хорошо, как грибы после дождя, растут фешенебельные отели и различные турбазы. И, видимо, сколько бы их не строили, все равно будет мало. Еще бы, красота, говорят, не хуже чем в Швейцарии. Еще немного и сервис тут тоже будет на европейском уровне, недаром каждый год все больше и больше интуристов сюда приезжает. Да и воздух – пряный как мед, хоть ложкой ешь! Вода– прямо из ручьев пить можно.
Сказочник понял, как хочет пить, посмотрел на ручей, искрящий в лучах солнца. Недалеко от ручья валялось алюминиевое ведро и перепачканный в крови топор. Чуть поодаль, у самой воды, на травке тупыми застывшими глазами смотрела на него отрубленная коровья голова. «Да, пить, пожалуй, не стоит» – подумал он.
Всадники спешились около деревянного строения, которое, судя по всему, было сараем.
От ближней постройки к ним бежала черная с проседью большая собака, и, остановившись в паре метров, стала сипло лаять. Потом, как будто одумавшись, резко замолчала, и по-пластунски, словно разведчик в войну, подползла к Герману. Он наклонился и потрепал ее по большой косматой голове.
«Эти двое явно давно знают друг друга» – решил Сказочник.
Из дома вышел человек в камуфляже и тоже направился в их сторону.
– Что, Барбос, старый стал, не признал хозяина?! – еще издалека крикнул человек собаке.
Пес, явно чувствовавший за собой вину, поднял на него свои большие грустные глаза, и, покряхтев, растянулся у ног Германа.
