Что ж, сегодня придётся подсократить визит и всё-таки исполнить обещанное. Черканув Войнику сообщение, что немного задержится – хорошо хоть приёмные часы были почти не ограничены благодаря связям госпожи бинт-Карим, – Борька поспешил попрощаться с коллегами, вызвал такси и не откладывая поехал в Американский университет.
Когда они с Войником поссорились, он бережно собрал дневники, сложил в контейнер и вернул в кабинет Тронтона, в тайник, зная, что профессор может вернуться в любой момент. Так и получилось с этим неожиданным звонком – завтра, уже завтра Тронтон будет здесь! Хорошо хоть опись предметов коллекции он успел подготовить за эти дни. Забавно, что недавно Яшка спросил о Хасехемуи. Среди предметов, найденных в гробнице безымянной царевны, несколько не относились к её эпохе. Это, впрочем, было не таким уж редким явлением в древнеегипетских погребениях. Но вот ведь удивительное совпадение – обломок печати раннединастического царя, Хасехемуи, с изображениями Хора и Сета и два небольших каменных сосуда с золотоми крышками. Такие сосуды, только побольше, Борька видел в коллекции Бостонского музея изящных искусств – удивительные драгоценные вещи минувшей эпохи, когда даже сами египтяне ещё не мечтали о сокровищах Тутанхамона. Странно, что Яшка спросил, но, видимо, и правда всерьёз заинтересовался – может, хотел произвести впечатление на Ясмину.
Забота госпожи бинт-Карим Борьку искренне поразила. Ясмина действительно искренне беспокоилась о благополучии своего наёмного журналиста. Но сколько журналистов было в её распоряжении? А ведь выбрала именно Яшку, пригласила в проект. И теперь всеми силами старалась загладить произошедшее – очень серьёзно рассуждала о «производственных травмах», о том, что произошедшее непозволительно для её репутации. Хотя даже в случае смерти Войника при её-то влиянии могла бы просто умолчать, что причастна… Денег и связей у неё бы хватило. Несчастный случай – только и всего.
Всё это здорово перевернуло представления Борьки о госпоже бинт-Карим. Он и раньше уважал её как не чуждого науке человека и мецената, искренне радеющего за сохранение древнеегипетского наследия. Но история знала сотни влиятельных людей, сделавших немало для человечества и ничтожно мало – для тех, кто их непосредственно окружал. Приятно было на этот раз ошибиться. Теперь Борька понимал, почему так многие хотели на неё работать, когда речь заходила о том, что спонсировать ту или иную экспедицию будет именно она. Чего уж там – он бы и сам не отказался, но его пока не звали, хотя заручиться таким знакомством оказалось полезно. Главное, чтоб Яшка не принял заботу за нечто большее и не понастроил себе планов – с него станется.
Обо всём этом Борька размышлял уже по дороге, стараясь хоть как-то отвлечься. Таксист домчал его до университета на удивление быстро, или просто так показалось, учитывая волнение. Египтолог непринуждённо переговорил с охранником, чтобы не вызывать подозрений. Вести себя лучше было как обычно – и без того казалось, что все взгляды устремлены к нему. В каждой машине, следующей за его такси, Борька готов был видеть преследователей, в каждом случайном студенте или сотруднике университета, встреченном в коридорах, – соглядатаев Кахина. Глупо, конечно. Разумеется, за ним следили, причём так, что он бы не заметил, даже если бы очень постарался.
Щёлкнул замок, и Борька осторожно проскользнул в знакомый кабинет. Всё оставалось нетронутым – даже расположившийся в центре стола коллекционный глобус, инкрустированный полудрагоценными камнями, изображавшими океаны и материки, замер в точно таком же положении. Египтолог не удержался – подошёл и крутанул. Всегда хотелось это сделать, а профессор очень не любил, когда кто-то трогал его вещи. Тяжело вздохнув, Борька посмотрел на пресс-папье в виде английского бульдога. Тут же вспомнился Пластик. В этот раз обошлось, но это не значит, что обойдётся и в следующий… Мысль о том, что даже комендант мог работать на
Борька чётко помнил последовательность действий и повторил её, аккуратно раздвинул верхний ряд книг, за которыми в нише скрывался заветный контейнер… Ноги подкосились, и перед глазами потемнело. Египтолог охнул, схватившись за шкаф. Книги посыпались на пол – дорогие редкие издания, научные публикации.
