Кольцо времён. Путь Упуата полностью

Яшка, упрямец, отдать кольцо по-хорошему отказался. Борька, конечно, предпримет ещё попытку, и не одну – выбора-то у него особо не было. Но вот же жук! Притом жук беспечный. Как будто забыл, чем всё закончилось для Артура Стоуна. Лорд тоже был любителем носить печать при всех – как будто бросал вызов врагам своей семьи. Может, и в самом деле бросал, кто его знает – иной раз нельзя показывать страх, чтобы боялись уже тебя. И не спросишь у него уже, как всё было…

Чёртово кольцо, для чего оно вообще понадобилось всем? Почему Кахин так хотел получить и его, и дневники – неужели коллекционеры обещали такие баснословные деньги, что это стоило большой крови? Борька понимал, что всё это, в общем-то, не его ума дело, но так уж привык работать его пытливый разум. Всякого учёного отличало умение задавать грамотные вопросы.

Раз за разом он прокручивал в голове рассказы Тронтона, случайные оговорки, то, как сам Кахин обмолвился о менее сговорчивом предшественнике Борьки. Может, просто взять и поговорить с профессором начистоту? Вызнать, что творится за чертовщина? Без лишних имён, конечно. Кахина уж точно упоминать не стоило. Раз уж Тронтон отказывался работать с этим человеком, то и выбор Борьки он не одобрит… а может, того и гляди, кончит так же плохо, как Артур Стоун. Думать об этом было жутко. Борька уважал профессора и многим был ему обязан здесь, в Египте. Без Джеймса Тронтона его карьера не сложилась бы точно, ведь это именно он разглядел в молодом учёном потенциал, предложил написать несколько статей в соавторстве, представил коллегам. А теперь получалось как-то совсем уж погано…

Нет, он сделает то, что должен, а потом замолвит перед Кахином слово и за Тронтона. Вот такой будет его благодарность профессору. Так он спасёт и себя, и друга, и старшего коллегу.

Заглушив тонкий голос совести, Борька вошёл в тёмные пустующие залы Каирского музея. После закрытия здесь всегда было так хорошо, спокойно. Храм древности и науки, сам по себе уже являющийся историческим памятником. Борька обожал эти залы, знал здесь всё чуть ли не наизусть. И уж конечно его не пугали ни безлюдные переходы, ни тем более мумии властителей, спавшие на втором этаже и в запасниках. Паранойя пока не развилась до той степени, чтоб он боялся каждой тени даже в своём самом любимом месте на земле.

Поздоровавшись со знакомыми охранниками, египтолог заглянул в кабинет, взял ключи и опись и направился в запасники. После он обещал себе, что непременно пройдётся по залам – это его всегда успокаивало, настраивало мысли на нужный лад. Можно сказать, своего рода медитация. Там, глядишь, и идея появится, как вообще подступиться к поискам пропавших дневников…

– Доктор Боркин, отпустишь на чай, а? – обезоруживающе улыбнулся охранник у дверей запасников, льстиво повысив Борьку в звании. – Я мигом. А то всю ночь ещё дежурить – тут же всё равно никого нет.

– Конечно, Тарик, иди, – кивнул египтолог и показал распечатанные листы. – Я по описи пройдусь и всё здесь запру. Пригляжу за порядком.

Охранник радостно закивал и поспешил присоединиться к друзьям, с которыми коротал ночную смену.

Борька нырнул в темноту тесных помещений, стараясь не вспоминать о своём недавнем визите сюда, когда за ним пришли. Зажигать свет повсюду он не стал – ограничился парой ламп. Проверит быстренько – и домой, к Пластику.

Густые тени хлынули в закоулки между стеллажами и контейнерами. Насвистывая какой-то нехитрый мотив, египтолог шёл к ящикам, где покоилось тело царевны и другое, найденное в её гробнице, вместе со всеми её пожитками. Интересно, где будут выставлены эти предметы, переданные музею согласно завещанию Карнагана? Или всё это бесследно растворится у кого-то из частных коллекционеров, как уже не раз бывало? А может, так и останется пылиться в запасниках – тоже ведь своего рода гробница. Братская могила.

Не успел Борька натянуть перчатки и маску и сдвинуть крышку, чтобы всё осмотреть, как услышал шаги и голоса. Наверное, возвращались охранники – может, решили перенести чаепитие прямо сюда.

Почему-то стало очень не по себе, и по спине побежали мурашки. А если это были не охранники?.. Доверившись инстинкту, Борька поспешно погасил свет и метнулся в ближайший закоулок между стеллажами, вжавшись в стену и затаившись.

– Вы можете сами убедиться, что всё доставлено в целости и сохранности, – холодно проговорил Тронтон, входя в запасники, и сдержанно чертыхнулся. – Опять они там прохлаждаются. Даже двери не удосужились запереть.

Борька думал, что ослышался. Тронтон ведь должен был приехать только завтра!

– Простите людям их маленькие слабости, профессор. По крайней мере, входы в музей надёжно охраняются, – ответил второй голос, обманчиво мягкий. – Спасибо, что уделили мне время в этот поздний час.

Египтолог похолодел… Этот голос принадлежал Кахину!

– Вы нечасто просите о чём-то. Зато если уж просите…