Она смотрела на строки, и буквы расползались. «Площадка» превращалась в «Пл#щадку» с завитком вместо «щ». «Координаты» плыли, как под водой. Знакомое слово «Астра» рассыпалось на «А*ст@ра». Она чувствовала холодный пот на спине. Ее рука потянулась к планшету с резервной копией – та же белиберда. Она попыталась продиктовать голосовое сообщение в ответ: «Принято… начнем… подготовку…» Голос звучал чужим, слова спотыкались. Автоматическая система транскрипции выдала на экран: «Пр%нято… начн€м… пдготвку…» – бессмыслицу, усеянную посторонними символами.
Она сглотнула ком немоты в горле. Последняя нить, связывающая их с Землей, с человечеством, с прошлым, рвалась. Не из-за помех, а из-за того, что в их собственных головах не осталось ясности, чтобы понять или передать. Она не могла прочесть приказ. Не могла отправить отчет. Она была слепа и нема в информационном поле. Кассандра ударила кулаком по консоли. Звук был тупым, бессмысленным. За окном комцентра колонна колонистов ритмично забивала сваи под ангар, их движения идеально синхронны под гул планеты. Порядок. Простой, немой, бездумный порядок. В нем не было места буквам.
Джекс Риггс, склонившись над схемой управления энергоснабжением базы в своей «чистой зоне», почувствовал холодный ужас, пронзивший туман в голове. Его пальцы скользили по знакомым линиям на бумаге (экран планшета был для него уже недоступен – сплошные спирали), но мысль работала с чудовищным усилием. Если операторы… не видят цифр… не читают предупреждения…
Он представил:
Человека у пульта реактора, видящего вместо стабильных показателей хаотичные спирали. Он мог нажать не ту кнопку. Повернуть не тот рычаг.
Оператора жизнеобеспечения, не способного прочесть падение давления кислорода или рост уровня CO2 на искаженном экране. Пока не сработает аварийная сирена (если сработает).
Пилота шаттла (если бы он был), глядящего на приборную панель, превратившуюся в абстракцию.
Системы управления базой были автоматизированы, но критически зависели от человеческого надзора и реакции в нештатных ситуациях. Если оператор затронут «синдромом» глубоко (Стадия 2—3), он не просто бесполезен – он опасен. Он не поймет предупреждение. Не сможет прочесть инструкцию. Не распознает аварию по цифрам. Его реакция будет либо нулевой (как у Эллиота), либо хаотичной, спровоцированной искаженным изображением или ритмом.
Джекс схватил уголь (буквы не получались, но схемы – пока да). Он начал рисовать на стене «чистой зоны»:
Схематичный пульт.
Человек перед ним с вопросиком над головой (не понимает).
Яркая молния (авария).
Красный крест (опасность).
Стрелка к двери «чистой зоны» и к символу фильтра (здесь безопасно?).
Он показал рисунок своим техникам. Они смотрели тупо. Один кивнул, тыкнул пальцем в символ фильтра. Другой нарисовал рядом спираль. Джекс застонал. Даже этот язык рушился. Он схватил сварочный аппарат. Единственное, что он мог сделать – еще лучше загерметизировать их последнюю клетку. И надеяться, что автоматика не подведет. Но надежда была таким же абстрактным понятием, как и слово «завтра».
Джулиан Картер боролся с хаосом единственным способом, который знал – наукой. Пока его руки слушались, а глаза могли фокусироваться на микромире (буквы расползались, но клетки под микроскопом пока были стабильны!), он искал биомаркер. Что-то измеримое в крови, что коррелировало бы со стадией заражения. Ключ к диагностике. Возможно, к будущему лечению (эта мысль казалась уже безумной, но он цеплялся за нее).
Он сравнивал:
Кровь Эллиота (Стадия 3): Максимальная концентрация нанокристаллов. Аномальные белки, похожие на продукты распада нейротрансмиттеров. Высокий уровень неизвестных пептидов.
Кровь Майи (Стадия 2 – Жесты, Рисунки): Средняя концентрация кристаллов. Те же пептиды, но меньше. Активность иммунной системы – ноль, как будто она не видела угрозы.
Кровь Элиаса (Стадия 1 – Теряет письмо, речь): Низкая концентрация кристаллов, но нарастающая. Первые следы пептидов.
Своя кровь (Пока ясность): Единичные кристаллы. Пептиды на нижнем пороге чувствительности.
Он строил графики, рисуя их от руки углем (компьютерные программы искажали данные). Кривые концентраций совпадали с наблюдаемой деградацией. Но это было следствие, а не причина. Сам кристалл оставался загадкой – инертным в пробирке, но убийственным в мозгу. Пептиды? Побочный продукт? Или оружие?
Он услышал крик Элиаса из соседней комнаты и звук разбитого планшета. Джулиан посмотрел на свои графики, нарисованные на листе бумаги. Края буквенных обозначений («Крист.», «Пепт.», «Стадия») начали расплываться, как чернила под дождем. Он схватил лист, прижал к груди, как святыню. Скоро и это станет непонятными каракулями. Он должен успеть запомнить. Должен. Но память тоже была под ударом. Имена параметров уплывали…