Лео, приподнятый Джексом, тоже увидел это. Его мутные глаза расширились. Из его горла вырвался не стон, а немой вопль ужаса и последнего, сокрушительного понимания. «Джу… ли…» – его голос сорвался. Он больше не видел друга. Он видел их общую участь. Увидел ее лицо.
Видение подействовало на Джекса, как удар тока. Не страх. Ярость. Чистая, разрушительная. «БЕЖИМ!» – заревел он, почти втаскивая Лео на спину. Биолог был тяжел, его нога волочилась, оставляя кровавый след на светящейся слизи. Боль вырвала у него новый стон, но он стиснул зубы, цепляясь за плечи Джекса.
Джекс не пошел в обход. Он рванул напрямик, на смыкающееся кольцо зараженных. Его лом, забытый в руке, стал тараном. Он ударил им в грудь ближайшему (бывшему пожарному), отшвырнув того в сторону. Плечом сбил с ног женщину с пустым взглядом. Шаг. Еще шаг. Он проламывался сквозь них, как бульдозер, чувствуя удары кулаков по спине, по бокам. Они не кричали. Они молча били. Молча падали. Молча вставали и продолжали преследовать.
Свист! Огненная боль рассекла спину Джекса – щупальце хлестнуло, как раскаленный плеть, разорвав ткань и кожу. Горячая слизь впивалась в рану. Он зарычал, споткнулся, но удержал Лео. Другое щупальце схватило его за голень, пытаясь свалить. Он вырвался, оставив клок комбинезона в липкой хватке. «Гррр!»
Он оглянулся. Бикфордов шнур тлел, медленно, неумолимо сокращаясь. Первый таймер отсчитывал последние секунды. «Быстрее! Вверх!» – закричал он Лео, хотя знал, что тот едва держится. Они карабкались по склону, усыпанному корнями, скользили, падали. Лео терял сознание от боли, его руки ослабевали. Кровь хлестала из раны на бедре, смешиваясь со светящейся слизью под ногами.
Они выбрались на небольшой уступ, метрах в тридцати выше основания корня. Стадо и щупальца были уже внизу, но поднимались. Лео рухнул на камень, его дыхание было хриплым, прерывистым. Лицо – пепельно-серым. Он больше не стонал. Он умирал. Джекс, истекая кровью и слизью, обернулся в последний раз. Внизу:
Стадо медленно, но неуклонно поднималось по склону.
Щупальца извивались, как разъяренные змеи, цепляясь за скалу.
Основание корня, где они заложили заряды, пульсировало яростным, почти ослепительным светом.
И там, где исчез Джулиан… не было уже даже темного пятна. Лишь ровная, колышущаяся, голубоватая поверхность инкубатора, сливающаяся с общим фоном. Стирание завершилось. От доктора Джулиана Картера не осталось ничего. Ни следа. Только пульсирующая масса Колыбели, готовая к перерождению.
В этот момент рванул первый заряд.
БУУУУМ!
Не ослепительная вспышка, а слепяще-белый шар энергии, проглотивший место у основания корня. Он был неестественно ярким в море биолюминесценции. Ударная волна ударила в Джекса и Лео, швырнув их на скалу. Камни посыпались вниз. Грохот был чудовищным, заглушив на миг рев Колыбели. Джекс, оглушенный, поднял голову. Он видел, как гигантский корень дрогнул. Видел, как пульсирующая ткань вокруг эпицентра взрыва вздыбилась, как вода от брошенного камня, обнажая на мгновение темную, дымящуюся рану. Видел, как щупальца и ближайшие зараженные были сметены, разорваны или поглощены огненным шаром.
«Работает…» – прохрипел Джекс, чувствуя дикую, животную радость. «Рана…»
Но праздновать было рано. Шнур тлел. Второй таймер – на рюкзаке с тротилом – отсчитывал последние мгновения. А за первым взрывом последовал еще более чудовищный грохот Колыбели – не от боли, а от ярости. Планета проснулась окончательно. Весь инкубатор вздыбился волнами. Свет стал невыносимым. И с новых участков массы уже выстреливали десятки свежих щупалец, а из туннелей в скалах вываливались новые волны зараженных, движимые единым приказом: уничтожить угрозу.
Джекс схватил теряющего сознание Лео. «Еще не кончено! Держись!» Он рванул вверх, к относительной безопасности гор, оставляя позади светящийся ад, ревущую раненую Колыбель и безмолвный памятник их последней жертве – полное, безразличное растворение друга в чужой плоти. Взрыв был лишь началом конца. Каскад уже начался.
БУУУУМ!
Второй взрыв потряс долину, как удар гигантского молота. Он шел изнутри. Из разлома, куда Джекс швырнул рюкзак с тротилом. Не огненный шар, а слепящий выброс белой энергии, прорвавшийся сквозь толщу пульсирующей ткани инкубатора. Скала под ногами Джекса и Лео вздрогнула, как живая. Грохот был не просто звуком – это был вопль Колыбели. Не боли, а чистой, первобытной ярости. Гул, который раньше был фоном, взметнулся вверх, превратившись в рев раненого зверя, сотрясающий небо и кости.
Джекс, оглушенный, прижал Лео к скале, прикрывая его своим телом от ливня светящихся обломков и горячей слизи, выброшенных взрывом. Он поднял голову, надеясь увидеть гибель чудовища.