Он не шептал мантру. Не пытался встать. Не искал решения. Он просто был. Последний человек на Колыбели. Свидетель собственного провала и неизбежного торжества абсолютно чуждой, безразличной силы. Станция «Глубина» гудела и пищала вокруг него, её коммуникатор упрямо слал сигнал в бездну. Но в кресле оператора сидела уже не личность. Сидела пустота. Окончательное, бесповоротное понимание: Миссия провалена. Колыбель победила. И его очередь стать «сырьем» была лишь вопросом времени, которое отсчитывалось яростными, багровыми ударами там, в долине. Последний рубеж был не местом. Это было состояние души. И Джекс Риггс его пересек.
Пустота, охватившая Джека после осознания провала, была не концом. Это была тишина перед бурей последнего, отчаянного акта. Она длилась недолго. Ее разорвал не звук, а видение. На центральном мониторе, показывающем рубцовую пульсацию в долине, произошло нечто новое. Гигантский багровый рубец не просто светился – он раскрылся. Как чудовищный цветок из плоти и энергии, его верхние слои разошлись, обнажив не зияющую пустоту, а кипящую, светящуюся бело-голубым светом внутренность. И в этой внутренности, словно в чреве, пульсировали, формировались огромные, непостижимые структуры – словно тени колоссальных костей, обтянутых светящейся мембраной, или кристаллы неведомой минералогии, растущие с пугающей скоростью. Рождение начиналось.
Видение это не вызвало ужаса. Оно подожгло фитиль последней, холодной ярости в глубине пустоты Джека. Ярости не на Колыбель. На бессмысленность их гибели. На то, что Земля, этот далекий, глупый голубой шарик, мог никогда не узнать. Могла прислать сюда новых людей. Новое «сырье». Идея была не надеждой. Это был акт мести. Мести Вселенной за ее безразличие, мести Земле за ее неведение, мести себе за собственное бессилие. Он не спасет мир. Он покажет ему Ад. В прямом эфире.
Джекс не вскочил. Он поднялся. Движения были медленными, точными, лишенными суеты, как у робота, выполняющего последнюю программу. Его пальцы, еще недавно деревянные, обрели странную, ледяную ловкость. Он подошел к панели управления внешними камерами. Не взгляд, а взор скользнул по тумблерам и кнопкам. Один за другим, с глухими щелчками, он включил все камеры. Высокого разрешения на стабилизированных платформах. Широкоугольные. Тепловизоры. Спектральные анализаторы. Каждая линза, каждый сенсор станции «Глубина» развернулся, нацелившись в багровое сердце долины, на раскрывшийся инкубатор. Экраны в центре управления ожили хаосом ракурсов: крупные планы пульсирующей светящейся плоти, общие планы стад, спешащих на утилизацию, детали невообразимых структур, формирующихся в бело-голубом сиянии чрева.
Он открыл архив. Нашел файл. ELIAS_VERNER_FINAL.aud. Последняя запись лингвиста. Его предсмертный лепет, начавшийся связным предупреждением и превратившийся в поток бессмысленных слогов, шипения и рыданий. Абсолютная деконструкция разума. Джекс загрузил его в буфер передачи. Не как отдельное сообщение. Как саундтрек к трансляции ада.
Данные Апокалипсиса: Он открыл серверы. Выделил всё. Не только их последние гипотезы и сенсорные данные с «Глубины». Он слил в поток все архивы станции: десятилетия сейсмических записей, фиксирующих циклы «сна» и «активности» Колыбели; первые, еще ясные доклады Кассандры о «рае»; медицинские отчеты Джулиана о распаде речи; сканы безумных рисунков Майи; образцы кода «нейро-корня»; даже свои собственные, все более бессвязные служебные записи. Гигабайты доказательств. Гигабайты крика в пустоту. Он установил приоритет передачи: VIDEO/AUDIO/DATA STREAM – MAX BANDWIDTH – LOOP UNTIL POWER DEPLETION. Пусть ретрансляторы горят. Пусть эфир вопит.
Кнопка «ВЭФ»: Палец завис над виртуальной клавишей INITIATE CONTINUOUS STREAM. Не дрожал. Был тверд, как скала. В его глазах, отражающих багровый свет мониторов, не было сомнения. Только ледяное пламя фанатичной решимости. Он нажал.
На терминале коммуникатора зеленые строки сменились на кроваво-красные:
>> НЕПРЕРЫВНАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ АКТИВИРОВАНА: ВИДЕО (MULTICAM), АУДИО (ARCHIVE: ELIAS_FINAL), ДАННЫЕ (FULL ARCHIVE DUMP)
>> МАКС. МОЩНОСТЬ ПЕРЕДАТЧИКА
>> ЦИКЛ ПОВТОРА: ДО ИСЧЕРПАНИЯ ЭНЕРГИИ
Гудение трансформаторов внизу станции поднялось на октаву, превратившись в напряженный вой. Индикаторы мощности передатчика залились алым. Станция «Глубина» напряглась, как зверь перед прыжком, выплескивая в антенну все, что у нее было, все, что в нее загрузили: Правду. Самую ужасную правду.
Трансляция пошла. Джекс отрегулировал главный экран, разделив его на квадранты, показывающие самое страшное: