Станция «Глубина»: Она лежала на склоне, темный, угловатый нарост на скале. Ее антенна, все еще слабо теплившаяся в инфракрасном диапазоне (последние крохи энергии умирающих батарей), была направлена в космос, передавая немой крик в пустоту. Существо прошло на расстоянии, которое для него было ничтожным. Ни один «глаз», ни один сенсорный кластер не развернулся в ее сторону. Она была менее значима, чем случайный камень на пути. Волна пси-поля, излучаемая Существом, прошла сквозь нее, добив умирающую электронику окончательно. Индикаторы погасли. Станция стала просто куском холодного металла. Не разрушенным. Проигнорированным.
Руины «Зари»: внизу, в долине, лежали искалеченные остатки человеческой мечты. Оплавленные каркасы модулей, развороченная техника, темные пятна того, что когда-то было синтетическими полями. Существо прошло прямо над этим полем руин. Его тень (не просто темное пятно, а область искаженного света и пространства) легла на обломки, но не задержалась. Ни один луч внимания, ни малейший интерес. Человеческая база была не памятником поражению, а естественным осадком цикла, не более важным, чем слой пыли. Ее поглотила бы регенерирующая биосфера Колыбели в следующем цикле сна, превратив в удобрение для новых «нейро-корней». Но сейчас она была лишь фоном для акта ухода.
«Пилигрим» на Орбите: Мертвый корабль, тронутый краем пси-поля при рождении Существа, совершал свой последний танец. Он медленно, хаотично вращался, от него отлетали мелкие обломки, системы дымились от внутренних замыканий. Существо, поднимаясь к стратосфере, прошло относительно близко от него. Никакой реакции. Корабль был для него не артефактом, не угрозой, не мусором. Он был флуктуацией фона в безвоздушном пространстве. Существо продолжило подъем, а «Пилигрим», подхваченный остаточными гравитационными аномалиями от его движения, начал неконтролируемое падение в атмосферу.
Воздействие Существа на планету не было разрушительным в привычном смысле. Оно было переформатированием. Экосистема не погибала; она адаптировалась к новому хозяину мгновенно и бесповоротно.
Биолюминесценция Подчинения: Угасающие «нейро-корни», еще недавно светившиеся багровым в знак ярости и боли, вдруг вспыхнули новым светом. Не своим, а отраженным. Они начали пульсировать в унисон с внутренним свечением Существа – голубым, ультрафиолетовым, ядовито-зеленым. Их свет стал холоднее, чище, лишенным прежней агрессии. Они не регенерировали; они синхронизировались с новой фазой существования Колыбели – фазой покоя под властью ушедшего хозяина.
Едкий, химически агрессивный воздух, насыщенный спорами и следами биологической войны, начал очищаться. Не ветром. Не фильтрацией. Просто под воздействием пси-поля Существа сложные молекулы распадались на инертные компоненты. Запах гнили и гари сменился… чистотой. Безвкусной, без запаха, абсолютно стерильной. Воздух стал кристально прозрачным, но холодным, как в вакууме космоса.
Скалы, тронутые полем или близостью щупалец-конструктов, претерпели изменения. Не плавление, а трансмутацию. Гранит приобретал стеклянный блеск и неестественные, фрактальные узоры на сколах. Почва в местах прохождения световых столбов или темных плоскостей кристаллизовалась в странные, геометрически правильные структуры, похожие на гигантские кристаллы соли или льда, но не таявшие. Долина, изуродованная инкубатором и взрывами, не заживала. Она запечатлевала момент ухода Существа, становясь памятником не человеческой трагедии, а акту космической метаморфозы. Это была не смерть природы, а ее переход в новое, покорное состояние.
Существо не выбирало курс. Оно знало направление. Его движение было не поиском, а следованием внутреннему компасу, встроенному в саму его суть. Его «взгляд» (если можно назвать фокус его восприятия) был устремлен не на звезды, а сквозь них, в конкретную точку бездны, возможно, в другую реальность, измерение или просто в глубины космоса, где условия соответствовали его природе.
Колыбель – планета – была скорлупой. Не домом. Не матерью. Временной колыбелью, инкубатором, питательной средой, необходимой лишь для одной фазы его бесконечного цикла. Теперь эта фаза завершена. Скорлупа выполнила свою функцию. Она стала тесной, примитивной, ограничивающей. Оставаться означало бы деградировать, сжиматься, впадать в сон. Существо нуждалось в пространстве. В холоде вакуума. В потоках космических излучений. В гравитационных танцах звезд и черных дыр. Там оно могло существовать, расти, эволюционировать по своим немыслимым законам. Уход был не бегством. Это был естественный этап, как выход бабочки из кокона.