По мере набора высоты форма Существа становилась… менее плотной. Не в смысле разрежения, а в смысле ухода от материальности. Светящиеся участки сияли ярче, но как бы издалека. Темные плоскости становились глубже, вбирая в себя не только свет, но и, казалось, саму субстанцию. Щупальца-конструкты теряли четкость очертаний, превращаясь в лучи энергии или сгустки искаженного пространства. Оно не прорывало атмосферу. Оно истончалось на границе с космосом, готовясь растворить свою планетарную «плоть» в чистой энергии или иной форме, пригодной для межзвездного существования. Колыбель-планета оставалась позади – использованная, измененная, но живая. Теперь лишь «скорлупа», хранящая следы пребывания гиганта и ждущая нового цикла сна, возможно, нового приема «сырья».
Его величие не требовало фанфар. Его мощь не нуждалась в демонстрации разрушением. Его слава была в самом факте его существования и исполнении предназначения.
Никто не видел его во всей красе. Камеры «Глубины» умерли. «Пилигрим» горел в атмосфере. Колонисты стали частью его или бесформенным сырьем. Земля была далека и слепа. Его пробуждение, его формирование, его уход – все это произошло в абсолютно немом пространстве. Величие, не имеющее зрителя.
Его слава была в его абсолютном безразличии. Оно не злобствовало. Не мстило. Не утверждало господство. Оно просто было и шло туда, где должно быть. Его сила была настолько фундаментальна, что не требовала подтверждения через уничтожение слабого. Человечество было для него не врагом, не добычей, а случайным, незначительным элементом питательной среды. Его слава была в этой трансцендентной отстраненности от всего мелкого, преходящего, планетарного.
Цикл Завершен: Колыбель (планета) замерла внизу. Багровый свет почти угас, сменившись синхронизированным холодным свечением «нейро-корней». Воздух был чист и стерилен. Ландшафт запечатлел следы божественного присутствия. Существо, достигнув верхних слоев атмосферы, стало почти призрачным – огромным, но эфирным силуэтом из переливающегося света и глубокой тьмы на фоне черного бархата космоса и багрового заката (или рассвета?) планеты. Оно сделало последнее «движение» – не толчок, а сброс последних пут планетарной формы. Его контуры окончательно расплылись, сливаясь с космическим излучением. Оно стало потоком энергии, волной сознания, чистым явлением, устремившимся в выбранную точку бездны. Цикл Колыбели был завершен. Планета, выполнив свою роль инкубатора, погружалась в глубокий сон, унося в своей памяти немую славу порожденного ею космического левиафана, чье величие не нуждалось ни в чьем признании, кроме безмолвной пустоты вечности. Начинался период покоя. Ожидание нового «рая» для новой порции не ведающего «сырья».
Существо ушло. Его колоссальное, непостижимое присутствие растворилось в межзвездной пустоте, оставив после себя лишь искаженную реальность над долиной и планету, затаившую дыхание в стерильном покое. На орбите, в ледяной тишине вакуума, оставался единственный артефакт человеческого дерзновения – мертвый корабль «Пилигрим». Он был гробницей на высоте, его корпус холодным, системы безмолвными, лишь слабое тепло от остаточного распада радиоизотопных источников отмечало его присутствие в инфракрасном спектре. Последний свидетель земной надежды, зараженный и заброшенный.
Существо не намеренно ударило по кораблю. Оно даже не заметило его. Но его уход, сброс последних пут планетарной формы, сопровождался мощнейшим выбросом остаточной энергии. Не целенаправленным лучом, а расширяющейся сферой экзотических частиц, пси-волн и искаженного пространства-времени – последним вздохом чудовищной сущности, покидающей колыбель.
Эта сфера, невидимая и неощутимая для человеческих приборов (которые давно молчали), достигла орбиты «Пилигрима». Она не была разрушительной в традиционном смысле. Она была корректирующей. Она несла в себе отпечаток чужой физики, чужой логики, остаточный импульс воли, перекраивающей реальность.
Волна прошла сквозь «Пилигрим». Сталь, титан, композиты, кремниевые чипы – все это было для нее менее плотным, чем туман. Но не без последствий.
На мостике мертвого корабля внезапно вспыхнули аварийные огни, замигали мертвые экраны, заполненные бессмысленным статическим шумом и безумными, вращающимися спиралями. Системы жизнеобеспечения, давно отключенные, зашипели, пытаясь нагнетать в отсеки вакуум. Завыли сирены, их звук искаженный, замедленный или ускоренный до визга. Это не было восстановлением функций. Это было электрической истерикой, спровоцированной чужеродной энергией.