Главные двигатели, десятилетиями находившиеся в холодном резерве, взревели без команды. Не плавно. Рывком. С дикой, нерасчетной мощью. «Пилигрим» дернулся, как раненый зверь. Его корпус заскрипел от нерасчетных нагрузок. Затем маневровые двигатели по всему корпусу включились в случайном порядке. Корабль начал вращаться – сначала медленно, потом все быстрее, кувыркаясь в вакууме. Он не летел в определенном направлении. Он бился в пространстве, как мотылек, попавший в паутину невидимых сил. Импульсы от остаточного поля Существа заставляли его системы включаться и выключаться в безумной, самоубийственной последовательности.
Внутри корабля творился кошмар. Аварийные люки то открывались, выпуская в космос последние следы воздуха и обледеневшие обломки, то захлопывались с грохотом. Провода, искря и дымясь, вырывались из кабельных каналов. Компьютеры выдавали на экраны потоки бессвязного кода, похожего на каракули зараженных колонистов. Трупы давно погибшей команды, замороженные в странных позах отчаяния или пустоты Стадии 3, срывались с креплений и носились в невесомости, как жуткие марионетки в танце хаоса. Это был не полет. Это была агония, управляемая случайными импульсами чужой, ушедшей мощи.
В своем безумном кувыркании «Пилигрим» потерял ориентацию и высоту. Сила его хаотичных рывков толкала его не в открытый космос, а вниз, к багровой сфере Колыбели. Атмосфера, сначала разреженная, начала цеплять корпус, вызывая слабое свечение трения. Но настоящий ад начался ниже.
Когда корабль вошел в плотные слои, его хаотичное вращение и неоптимальный угол входа превратились в смертный приговор. Воздух не обтекал корпус – он рвал его. Защитные экраны, если бы они были активны и управляемы, могли бы спасти. Но они либо молчали, либо срабатывали урывками, создавая локальные точки перегрева. Обшивка начала светиться тусклым красным, затем желтым, потом ослепительно белым. Пластины теплозащиты, поврежденные годами забвения и нерасчетными нагрузками, отрывались, как лепестки пылающего цветка.
Факел Гибели: «Пилигрим» перестал быть кораблем. Он стал кометой самоубийства. Гигантский огненный шар, оставляющий за собой широкий, багрово-оранжевый шлейф из раскаленных газов и расплавленного металла. Он горел яростно, освещая на мгновение огромные участки ночной стороны планеты холодным, безжалостным светом гибели. Внутри этого огненного кокона продолжалась истерика систем – вспышки коротких замыканий, локальные взрывы топливных остатков или кислорода добавляли к общему аду вспышки синего и зеленого.
Если бы кто-то смотрел с опустошенной Колыбели, они увидели бы падающую звезду. Не красивый метеор, а огромный, яростный, разваливающийся на части факел. Он прочертил небо над долиной Надежды, над горами, где лежала мертвая станция «Глубина», над руинами «Зари». Его свет на миг отразился в стекловидных потоках искаженного ландшафта, созданных Существом. Это был последний, яркий, трагический жест человеческого присутствия. Последний аккорд симфонии гибели.
Финал: «Пилигрим» не достиг поверхности. Он не оставил кратера. На высоте нескольких километров, не выдержав чудовищных нагрузок и внутренних взрывов, он разрушился окончательно. Огненный шар разорвался на десятки тысяч фрагментов – раскаленных обломков, выгоревших кусков корпуса, испарившегося металла. Они рассыпались веером, как гигантская фейерверочная вспышка, и погасли, не долетев до земли, поглощенные холодной, стерильной атмосферой Колыбели. Лишь тонкий слой металлической пыли и пепла, невидимый глазу, медленно осел на камни, на угасающие «нейро-корни», на руины. Последняя пыль земного величия.
Когда последние искры погасли, а грохот (которого никто не услышал) рассеялся в атмосфере, на орбите и внизу воцарилась абсолютная тишина. Никаких сигналов. Никаких маяков. Никаких признаков корабля. Существо ушло в вечность. «Пилигрим» обратился в пепел. Колыбель была чиста. Очищена огнем и безразличием космоса от последних следов незваных гостей. Цикл был завершен не только для Существа, но и для человечества на этой планете. Его присутствие стерлось, как рисунок на песке под волной прилива. Осталась лишь холодная, прекрасная, обманчиво безмятежная планета, убаюканная ритмом спящих «нейро-корней», ждущая своего часа. И безмолвная пустота космоса, куда ушло Существо и откуда, возможно, однажды придет новый корабль, полный старой, глупой надежды. Падающая звезда «Пилигрима» была последней точкой в этой главе. Но не в истории Колыбели. Ее история была циклична. И конец всегда был лишь прелюдией к новому началу.