Слабый, искаженный, но упрямый сигнал боролся. Он пробивался сквозь безмолвную пустоту между звездами, несмотря на помехи от солнечного ветра, гравитационных линз и собственного угасания. Пакеты данных, загруженные до отказа ужасающими образами, научными отчаяниями и предсмертным лепетом, теряли биты, распадались, но алгоритмы коррекции ошибок на борту автоматического ретранслятора «Гея-7», зависшего на холодной окраине системы Колыбели, отчаянно пытались их собрать. Это был крик в бездну, посланный умирающей станцией, и бездна почти поглотила его.
Антенны ретранслятора, похожие на гигантские, заиндевевшие паутины, дрогнули. Сверхчувствительные сенсоры уловили слабый, зашумленный радиопоток на зарезервированной аварийной частоте экспедиции «Пилигрим». Источник: «Глубина». Колыбель. Сигнал был едва различим на фоне космического шума, как шепот в урагане.
Компьютеры «Геи-7», древние, но надежные, зажужжали. Они принялись за работу: отфильтровывали статику, восстанавливали потерянные фрагменты, сшивали разорванные пакеты. Протоколы показывали катастрофический уровень ошибок. Видеопоток был разбит на кадры-призраки, аудио – прерывалось шипением и щелчками, данные – пестрели пробелами. Но ядро сообщения, его ужасающая суть, уцелело. Сигнал не был ложным. Он был раненым вестником апокалипсиса.
Ретранслятор не интерпретировал. Он выполнял функцию. Принятый, насколько возможно восстановленный сигнал был усилен до максимума и отправлен узким, мощным лучом в сторону Солнечной системы, к Земле. Координаты цели: Центр Дальнего Космоса (ЦДК), Лунная орбита. Приоритет передачи: EMERGENCY OVERRIDE / EXPEDITION PILGRIM / SOURCE CRADLE. «Гея-7» сделала свое дело и снова погрузилась в холодный, автоматический сон, забыв о кошмаре, который только что переслала.
Рутина: глубоко под реголитными куполами Луны, в стерильных залах ЦДК, царила ночная тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением серверов и мерным тиканьем системных часов. На огромных стенах виртуальных дисплеев мерцали звездные карты, траектории зондов, статусы тысяч автоматических маяков и ретрансляторов. Зеленые, желтые, редкие красные огоньки. Операторская смена была немногочисленной. Люди за консолями пили кофе, просматривали ленты новостей с Земли, обсуждали планы на выходные. Колыбель была лишь одной из сотен точек на карте, тихой после первых восторженных докладов Кассандры Блэйк.
Вторжение из Тьмы: на центральном пульте мониторинга дальних экспедиций внезапно замигал алый индикатор. Тихий, но настойчивый звуковой сигнал прервал рутину. INCOMING TRANSMISSION: PRIORITY ALPHA-OMEGA. SOURCE: RELAY GAIA-7. TARGET DESIGNATION: CRADLE (EXO-4567B). EXPEDITION: PILGRIM. На экране появились данные: огромный объем, критический уровень ошибок, пометка EMERGENCY OVERRIDE.
Оператор Грегор Новак, мужчина средних лет с усталыми глазами и вечной тенью недосыпа на лице, вздрогнул. «Альфа-Омега» – высший приоритет. От Колыбели? От «Пилигрима»? Последний официальный доклад был три месяца назад – стандартный «все хорошо». Он отложил кружку. «Лена, глянь. Что-то пришло с окраины по „Пилигриму“. Критический приоритет». Его коллега, молодая женщина за соседним терминалом, нахмурилась: «Сбой ретранслятора? Помехи?»
Грегор быстро пролистал входящие метаданные. Источник – не «Пилигрим», а стационарная станция на планете, «Глубина». Сигнал слабый, искаженный, но структурированный. Не случайный шум. Он принял решение, отработанное годами: «Пометить как критический». Его пальцы пролетели по клавиатуре: PRIORITY: CRITICAL. SOURCE: CRADLE (STATION «GLUBINA»). EXPEDITION: PILGRIM. CONTENT: RAW DATA STREAM (VIDEO/AUDIO/SCIENCE). ERROR RATE: HIGH. QUEUED FOR DECRYPTION/AUTO-ANALYSIS.. Сигнал был сброшен в очередь на расшифровку и первичный машинный анализ. Ждать своей очереди среди других «критических» сообщений от дальних зондов и патрулей.
Серверные фермы ЦДК, холодные и безэмоциональные, приняли сигнал. Он занял место в виртуальной очереди под номером #13. Впереди были: анализ вспышки на соседней звезде, расшифровка странного сигнала от зонда у Нептуна, проверка целостности данных с марсианской сейсмостанции. Алгоритмы начали свою работу медленно, методично.
Первым делом – попытка восстановить целостность. Видеопоток, разбитый на тысячи фрагментов, пытались собрать воедино. Алгоритмы сталкивались с кадрами невероятного ужаса: багровый свет, светящиеся корни, пульсирующая биомасса, ряды безликих светящихся фигур, непостижимое Существо – но эти кадры чередовались с полосами помех, черными экранами, искаженными до абсурда изображениями. Аудио – голос Элиаса Вернера, переходящий от ясного предупреждения к бессвязному лепету, смешанный с ревом планеты и жутким хором ритуала – было разорвано щелчками и шипением. Научные данные – показания сенсоров, химические анализы, медицинские отчеты – пестрели пробелами и нечитаемыми символами.
Система, отчаявшись полностью восстановить поток, начала выделять относительно сохранные фрагменты и помещать их в отчет предварительного анализа для оператора: