Красный индикатор на пульте погас. Сигнал из ада, доставшийся такой кровью, перестал быть «критическим». Он стал еще одной записью в гигантском цифровом архиве ЦДК, ждущей своего часа где-то в глубинах серверов, под грифом «низкий приоритет». Грегор Новак потянулся, зевнул и потянулся за кружкой. Скоро домой. На Колыбели начинался новый день. Или ночь. Какая разница? Сигнал дошел. И был похоронен под горой бюрократии, скепсиса и человеческой усталости. Последний шанс был упущен. Цикл на Колыбели завершился. На Земле цикл глухоты и самоуспокоенности продолжался.
Глава45: Земное отрицание
Воздух в Центре Дальнего Космоса был вечно рециркулированным – стерильным, прохладным, лишенным запаха жизни. Гул серверных ферм, спрятанных за стенами, создавал низкий, нервирующий фон, белый шум для апокалипсиса. Грегор Новак сидел в своем кресле оператора, островок усталой плоти в море мерцающих голубых экранов. Предварительный отчет по сигналу Колыбели светился перед ним, как больной фонарь.
Его кабина была стандартной: полированный пластик, сенсорные панели, мерцание индикаторов. На краю стола – кружка с остывшим, горьким кофе и надкусанный синтетический батончик. За окном виртуального иллюминатора плыли звезды – красивые, безразличные точки. Так далеки от багрового ада Колыбели. Здесь царил порядок, рутина, предсказуемость. Здесь не было места «неевклидовым сущностям».
Грегор потер переносицу. Смена тянулась вечность. Глаза слипались от напряжения и тусклого света экранов. Статистика обработки сигналов не радовала – слишком много ложных «критичных» помех в этом квартале. Начальство требовало чистых отчетов. «Астра Глобал» звонила на днях, уточняя детали по второй экспедиции на «перспективную планету Колыбель». Их тона был полон уверенности и денег. Денег, которые кормили ЦДК.
С тяжелым вздохом Грегор открыл прикрепленные к отчету фрагменты. Алгоритмы восстановили лишь крохи, но и этих крох хватило бы, чтобы посеять панику… если бы кто-то захотел испугаться.
Видеофрагмент 7A: Стена станции «Глубина». Пыль. И на ней… спирали. Идеальные, гипнотические, выведенные с маниакальной точностью. Не каракули испуганного человека. Не вандализм. Это был знак. Ритуал. Грегор ощутил мгновенный холодок по спине. Его палец непроизвольно дотронулся до экрана. «Что за бред…» – пробормотал он, но в его голосе прозвучала неуверенность. Он быстро свернул окно.
Аудиофрагмент 3D: Он нажал воспроизведение. Динамики шипели, затем – голос. Напряженный, срывающийся, но узнаваемо принадлежащий Элиасу Вернеру, лингвисту с безупречной репутацией: «…не планета… сырье… остерегайтесь „райских“ миров… они стирают… стирают…» Голос сорвался в кашель, затем в поток бессвязных слогов: «Гла-га-ла… корни… свет… спирали…» Звук был пропитан таким чистым, животным ужасом, что Грегор невольно откинулся в кресле. Он выключил звук. Ладони были влажными. «Стресс,» – прошептал он себе. «Галлюцинации. Паника.»
Видеофрагмент 12F: Искаженное, прыгающее изображение. Багровый свет. Фигуры людей… или то, что от них осталось? Они двигались не так. Слишком синхронно. Как марионетки. И на заднем плане – пульсирующая масса чего-то огромного, светящегося ядовитым цветом. Кадр дернулся, превратился в «снег». Грегор стиснул зубы. «Помехи. Сбой матрицы камеры. Банально.»
Изображение ARX-1: Рисунок. Хаос линий, спиралей, точек. Не искусство. Не схема. Карта безумия. Глаза Грегора скользили по нему, не находя фокуса, вызывая легкую тошноту. Он закрыл файл. «Детские каракули. Или психоз.»
Разум Грегора, закаленный годами рутины и разоблачения «космических чудес», воздвигал баррикады против ужаса.
«Старая станция „Глубина“. Автоматическая. Лет двадцать без серьезного обслуживания. Сенсоры глючные. Камеры засвечиваются. Передатчик хрипит. На новой планете – куча неизученных излучений. Конечно, данные испорчены!»
Люди: «Колонисты. Полгода в изоляции. На „райской“ планете, да. Но изоляция – штука жестокая. Групповая истерия. Массовый психоз. Такое бывало. На Марсе в ’37-м, на Церере в ’51-м. Элиас Вернер? Умник. Чувствительный. Первый срывается. За ним – другие. Рисуют спирали на стенах, кричат в микрофоны про чудовищ.»
Корпорация: «Астра Глобал». Вложили триллионы. Политические связи. Реклама «Колыбели» как нового Эдема уже по всем каналам. Вторая экспедиция на старте. Что я им принесу? Видео с помехами и аудио истерика? Они сожрут меня живьем. Потребуют доказательств. А доказательств… нет. Только битые файлы.»
Личное: «Кто я такой? Оператор ночной смены. Не экзобиолог, не пси-спец. Моя работа – сортировать сигналы. А этот… он больной. Запах беды. Но поднять панику на таком основании? Меня поднимут на смех. Снимут с проекта. А ипотека? Дети? Нет. Нельзя.»