Но мелодия затихла, скрипач отложил смычок, виолончелист отставил инструмент, пианист закрыл крышку фортепиано, и Каро не смогла сдержать разочарованного вздоха.
– Скоро рассвет. Тебе пора уходить. – Дьявол нежно провел пальцами по ее губам. – Но не переживай, Каро, мы встретимся вновь, и тогда я подарю тебе вечность в аду.
– Звучит пугающе, – негромко сказала она, но не отстранилась.
Дьявол приблизился к ней и коснулся ее губ своими, вырвав еле слышный стон:
– Тебе понравится.
Закончив танец, Мария Перес спустилась в зал и приняла букет роз от Хавьера. Она была уверена в победе, и когда ведущий объявил выступление Каролины Фернандес, повернулась к сцене со снисходительной улыбкой.
Одетая в простую белую майку, босая, ее конкурентка выглядела как и всегда, но что-то в ней неуловимо изменилось. Каро сделала глубокий вдох и скрестила руки, раскрыв предплечья параллельно полу. Линии ее тела приобрели поразительную четкость, словно вдоль позвоночника протянулась струна, позволяющая удерживать баланс при исполнении самых сложных фигур. Каро прыгнула, а затем резко опустилась на пол, вызвав у публики потрясенный вздох. Новый наклон и подъем – движения были попеременно нежными и острыми, расслабленными и продуманными. Каро танцевала ноты, вдыхала кислород и выдыхала музыку, сливалась с мелодией, становилась ее воплощением. Она была безупречна.
Тройной поворот, двойной пируэт, безошибочно выполненная связка, элемент, на который не решался сам Хавьер.
– Как?! – потрясенно пробормотала Мария, но ответом ей было царившее в зале молчание.
Каждый, кто наблюдал за танцем Каро, вдруг вспомнил, что значит быть живым, и различил в истории, которую она танцевала, свой смысл: школьную любовь, последний день лета, шум моря, запах цветущих яблонь, объятия матери, весенний дождь, первый поцелуй.
Мария почувствовала, как помимо воли слезы собираются в уголках ее собственных глаз, и отвернулась в сторону. Она увидела Хавьера – не отрывающего завороженный взгляд от танцующей Каро, забывшего о той, кому принес цветы. Она увидела Хавьера – и поняла, что проиграла.
Солнце светило сквозь веки, но Каро не спешила просыпаться. Она медленно потянулась в постели, ощутив на груди приятную тяжесть мужской руки. Зевнув, посмотрела на часы, и зарылась пальцами в кудрявые волосы Хавьера. Он улыбнулся ей:
– Доброе утро, чемпионка!
Каро застыла. Что-то было не так.
– Все в порядке?
В голосе Хавьера мелькнуло беспокойство, но она его не услышала. Каро не слышала вообще ничего. Ее мир внезапно стал невыносимо тихим, будто кто-то забил реальность ватой, и она перестала пропускать звуки.
– Каро, что с тобой?
«Отдашь мне то, что заставляет твою душу дышать, то, благодаря чему чувствуешь себя живой, то, что делает тебя тобой, то, что высвобождает измученное сердце?»
Она закричала, и полный отчаяния вопль погряз в тишине, отозвавшись в груди легкой вибрацией.
Он забрал способность слышать и слушать. Он дал ей танец, но забрал музыку. Каро билась в руках ничего не понимающего Хавьера, задыхалась в рыданиях и судорожных всхлипах. Оттолкнув мужчину, о котором еще недавно мечтала, она бросилась в ванную и закрылась, обессиленно облокотившись об эмалированный ободок раковины.
Каро смотрела на свое отражение, а Хавьер стучал в дверь, но в окутавшем ее вакууме это не имело никакого значения. Ничего больше не имело значения. Зачем ей быть лучшей, если она не может слышать музыку? Она получила признание, которого так жаждала, но какой в этом смысл, если ее танец не продолжает музыку, если ее танец – глухой?!
Она разглядывала себя в зеркале и не узнавала, рыдала, открыв рот в немом крике. Пульс участился, и в голове всплыли слова дьявола: «Мы встретимся вновь, и тогда я подарю тебе вечность в аду».
Обещание перестало казаться ей зловещим. Сейчас оно дарило надежду. Там, в объятиях дьявола, она танцевала, и слепые музыканты играли для них. Все, что ей нужно – вернуться к нему. Вернуться туда, где все началось. И тогда она опять услышит, а танцевать она уже умеет – красивее всех, ведь он разжег в ней пламя…
Каро включила горячую воду и потянулась к бритвенному станку. Больно будет всего несколько секунд, а после все наладится. Все будет хорошо. В последний момент она нерешительно замерла, но знакомый голос мягко и слегка насмешливо повторил: «Тебе понравится».
И она поверила ему.
________________________
Примечание:
– Пей! Пей! Пей!
Ритмичные крики на английском смешивались с воплями на испанском, и Барбара пила, чувствуя, как ром сначала обжигает, а после оставляет на языке сливочно-кремовый привкус. К черту Роберта, к черту надоевшую работу, к черту опостылевший Бостон, здесь и сейчас, в Гаване, она наконец свободна!
