– Молодец Барби! – закричала Моника, сделав последний глоток и стукнув опустевшим бокалом о столешницу одновременно с подругой. – Давай, крошка, разреши себе оторваться, ты это заслужила!
Взмахнув светлыми кудрями, и впрямь делающими ее похожей на куклу, Барбара встала на барную стойку и потянулась за протянутым Моникой новым стаканом рома. Один из наблюдавших за ней мужчин рвано выдохнул: сюда нечасто заходили американки, тем более, такие – непохожие на загорелых кубинок с их роскошными формами, стройные, с белой, словно светящейся кожей, яркими голубыми глазами. Другие.
Барбара ощущала на себе заинтересованные взгляды и это доставляло ей странное удовольствие. Четыре года Роберт убеждал ее в том, что он – единственный, кому она нужна. Четыре года унижал ее, запрещал встречаться с подругами, называя их корыстными шлюхами, четыре года не позволял сменить работу под предлогом того, что Барбара станет уделять ему меньше внимания.
Точка невозврата оказалась пройдена, когда она обнаружила, что Роберт выкидывает противозачаточные таблетки, игнорируя ее нежелание иметь детей в ближайшие несколько лет. В тот день Барбара забрала паспорт и кредитки, закинула необходимые вещи в одну небольшую сумку, и сбежала к Монике, с которой подружилась еще в колледже. Тогда же она уволилась из ресторана, где работала администратором за смешные восемь долларов в час, и согласилась на сумасшедшую идею улететь в Гавану на выходные.
И вот теперь Барбара запивала дайкири холодным ромом на Острове свободы, празднуя собственное освобождение. На Кубе это было несложно – здесь жили в радостном ритме сальсы, не беспокоясь о проблемах и о будущем. Здесь играли сальсу на гитарах и маракасах, танцевали сальсу, соблазнительно двигая бедрами, готовили сальсу4 из томатов, чеснока и перца. Музыка звучала из цветных раритетных автомобилей, на которых рассекали город симпатичные латиноамериканцы, возвещала торжество веселой гавайской ночи. Музыка приглашала забыть обо всем до рассвета, и Барбара без раздумий согласилась на это предложение.
Жизнь – намного проще, чем она привыкла думать. Жизнь – выпитая до середины бутылка кубинского рома, зажигательная мелодия, горячие ладони смуглых мускулистых красавцев на талии. Барбара танцевала, и окружающий мир сливался для нее в череду смазанных огней, прекрасный и безумный калейдоскоп, в центре которого была она сама – по-настоящему легкая и счастливая. Идеальная.
– Моника, пойдем купаться! – Она звонко расхохоталась, слезая с барной стойки и утягивая подругу к выходу.
– Сумасшедшая! – Засмеялась в ответ Моника. – Мы же не взяли купальники!
– Кому они нужны в такие теплые ночи! – Закусила губу Барбара.
Они вышли на набережную, с которой было хорошо видно многочисленные ресторанчики и видневшиеся между современными зданиями шпили католических соборов, и обнаружили увязавшегося за Моникой симпатичного парня. Он весь вечер не сводил с нее глаз, и та выпила достаточно, чтобы с готовностью ответить на его внезапный поцелуй и крикнуть подруге:
– Взгляни на этого мачо, Барби! Его зовут Мигель. Он говорит, что у него есть не менее обаятельный друг. Хочешь, я попрошу, и Мигель позовет его? Крошка, тебе необходим курортный роман…
Очередной поцелуй превратил ее тираду в кокетливое хихиканье, и Барбара лишь коротко хмыкнула, не оборачиваясь к Монике. Ей не хотелось заводить ни к чему не обязывающие интрижки – спустя столько лет с Робертом она наслаждалась одиночеством.
Втроем они спустились к заливу, в котором отражались звезды, и, бросив одежду на берегу, вошли в пенистые волны.
Освежающий морской бриз парадоксальным образом опьянял еще больше. Барбара ощущала себя одновременно первой женщиной – невинной в своей красоте, и дочерью океана, соблазнительной сиреной, чья песня способна свести с ума любого.
Неважными стали проблемы, отправивший с десяток злобных сообщений Роберт, плескающаяся с кубинцем Моника, самолет, на котором они вернутся в Бостон следующей ночью. Она качалась на волнах, завороженно наблюдая за тем, как лунный свет преломляется сквозь темную воду, оставляя на груди еле заметные отблески – только это имело значение. Только ради этого и стоило жить.
Барбара не помнила, как вернулась в отель и куда ушла Моника. Голова нещадно раскалывалась, подтверждая то, что она и так всегда знала: не стоит пить в таких количествах. Особенно – ночью в незнакомой стране.
С трудом встав на ноги, она, шатаясь, дошла до мини-бара и достала охлажденную минералку.
– Иисус, о чем я думала?
Она вышла на балкон, но с расположенной внизу кухни в нос тут же ударил запах жареных лобстеров, от которого ей стало нехорошо, и Барбара поспешила вернуться внутрь. Лежа на кровати под кондиционером, она пыталась дозвониться до Моники, но подруга не брала трубку.
С тяжелым вздохом Барбара отложила телефон. До вылета оставалось десять часов. Наверняка Моника провела ночь с этим парнем, Мануэлем, или как там его, и скоро объявится. Можно дождаться ее в номере, а можно пойти на пляж, позагорать и искупаться напоследок.
