– Мама… – мой шёпот тонул в криках разъярённых людей, окружавших эшафот, на котором сгорала женщина.
Толпа сжимала меня со всех сторон, перекрывая доступ воздуху. Бежать! Нужно было бежать вперёд – к маме!
– Мамочка! Мама, нет! Я спасу тебя!
Но бежать было некуда. Повсюду были люди, больше похожие на недвижимые и полные гнева каменные глыбы. Сколько бы я ни пыталась пробиться между ними, они не двигались и не пускали меня.
– Ведьма должна быть сожжена, – раздался над площадью мужской голос.
Его не заглушил ни звон колоколов, ни гомон толпы, ни треск костра.
– Ведьме – костёр! – инквизитор Ричард Блэкуотер схватил меня за волосы, заставляя резко запрокинуть голову.
Я вскрикнула, упираясь руками в его грудь.
– Ты готова сознаться в своём грехе? – спросил он с пугающим спокойствием.
– Я ничего не сделала! Я невиновна!
– Лгунья, – ответил Ричард.
– Лгунья!
– Ложь!
– Смерть ведьме!
Голоса толпы, похожие на нестройный церковный хор, вторили словам инквизитора.
– Ты сгоришь, – пообещал он.
Объятый пламенем факел появился прямо перед моим лицом, опаляя жаром. Теперь я смотрела не на костёр, а на толпу. Мои руки были туго привязаны к щербатому столбу. Под ногами полыхал огонь.
А инквизитор Ричард Блэкуотер со спокойной улыбкой смотрел на сгорающую ведьму…
…На меня.
– Нет! НЕТ!
С дико колотящимся сердцем я резко села на кровати. Тёмное звёздное небо на потолке комнаты сменила утренняя голубизна. Из окна на край подушки падали мягкие солнечные лучи.
«Сон. Это был просто сон…»
«Помнится, вы как-то спрашивали, почему ведающие допустили охоту на себя. Ведь у нас есть магия, сила, мы можем защититься и дать отпор. Но давайте обратимся к цифрам. Предположим, что в мире существует около двух миллиардов людей (точное число мы, конечно, никогда не узнаем, но в данном случае это и не важно). Два миллиарда человек, среди которых магия проявляется от силы у ста миллионов, – это пять процентов от всего населения нашего мира. Учатся владеть своей силой и того меньше – процента три. Из этих расчётов кажется, что ведающих много – миллионы. Но приглядитесь, и вы поймёте, что, в сравнении с простыми людьми и с теми, кто истово верует в Первозданного, нас ничтожно мало. При всех силах, при всех знаниях, стоит людям объединиться, и они смогут стереть нас с лица земли. Конечно, в таком случае значительные потери понесли бы не только мы, но именно нас ждало бы уничтожение. Оттого мир, обретённый на Зимнем Совете, столь важен».
Отголоски жуткого сна противным зудящим чувством впивались в грудь и виски, а я даже не могла точно вспомнить, что мне снилось: просто открыла глаза и поняла, что едва дышу от страха.
Вскочив с кровати, я в два шага оказалась в уборной, примыкавшей к комнате. Холодная вода и мятный порошок, оставивший во рту приятный привкус, немного привели меня в чувства. Ключевое слово – «немного».
Глупо было надеяться, что утром станет проще. Я всегда предпочитала считать себя сильным человеком, способным справиться с самыми разными напастями. Даже когда папа сообщил нам с Тадди о своей болезни, я приняла это достойно и смогла сохранить в сердце надежду на его выздоровление. Но теперь, без Тадеуша… дотянуться до надежды казалось невозможным.
Вернувшись из уборной, я услышала резкий хлопок, который отозвался ноющей болью в затылке.
Посередине комнаты появился мерцающий комок – классическая форма заклинания «Сообщение». Мерцание усилилось, и из него зазвучал знакомый мне женский голос секретаря Санторо:
– Синьорина Эстер Кроу, Ковен в лице Ворона просит вас немедленно явиться в кабинет ректора Санторо.
Краткое послание закончилось таким же резким звуком, с каким появилось.
– Вот, значит, как… – протянула я, садясь на кровать.
Либо Санторо упоминала о разговоре «когда я буду готова» только из вежливости, либо Ковену было просто плевать на её мнение, и они решили вызвать меня на абсурдную беседу о профессорской должности прямо сейчас.
