В очередной раз вглядевшись в страницы, я отметила, что почерк Тадди стал лучше, чем я помнила, либо в этом дневнике он просто особо старался выводить слова. «Даже не слова, а только некоторые буквы».
Я прошлась по комнате, до боли прикусывая язык. По иронии только это и помогало сдержать рыдание.
«Некоторые буквы…»
Истерический смех вырвался из горла.
– Тадди, ты серьёзно? – я обращалась куда-то рядом с собой, как будто он действительно сидел неподалёку.
«Буквы. Он выводил чётко лишь некоторые буквы».
– Что такое, ведьма? – тихо спросил Персиваль. – Твои мысли обрывочны, я не понимаю их.
– Кажется, он использовал наш шифр, – пробормотала я. – Только вот что он там зашифровывал? Список студенток, которые были в него влюблены?!
– Пояснишь?
– Дай мне минуту. – Говорить что-то ещё было тяжело.
Конечно, чётко выведенные буквы могли быть просто совпадением, но не проверить я уже не могла. «Тадди, ты сделал меня безумной…» Снова вглядевшись в дневник брата, я раскрыла над ним ладонь.
– Aperta.
У меня и в мыслях не было, что глупое детское заклинание сработает. Мы придумали его, когда одна из гувернанток наказала нас, расселив на неделю в разные комнаты и запретив общаться. Она строго следила за исполнением наказания и даже уроки вела отдельно. Но журнал с нашими достижениями у неё был один, а мы точно знали, в какие моменты она на него не смотрела.
Тогда Тадди придумал шифр – определённую последовательность букв, которые обводил в том журнале чуть ярче, чем другие. А я написала заклинание, позволяющее быстро собирать эти буквы в слова. Заклинание «Открытый», что по латыни звучало как «Aperta». На тот момент ничего более оригинального или колдовского мне в голову не пришло.
А сейчас… сейчас, повинуясь моей магии, страницы в дневнике Тадеуша разрывались вокруг обведённых букв и складывались снова, как пазл. Вместо ожидаемого списка студенток заклинание проявило несколько имён:
Все они принадлежали членам Ордена Первозданного, а под именами появлялись названия мест и даты:
В путающихся мыслях выстроились сразу две параллели с той газетой, которую мне купил профессор Калисто. В ней говорилось о ритуальном убийстве на острове Мурано, а также упоминался святой отец Бартоломью.
– Что это за списки?! – прошептала я.
Фамильяр, исчезнув на мгновение, возник у меня на плече и заглянул в дневник.
– Горит, – быстро сказал он.
Я непонимающе тряхнула головой и только в следующий момент почувствовала жар, обжигающий руки: дневник стремительно нагревался и уже в следующую секунду вспыхнул синим пламенем.
Отдёрнув обожжённые руки, я тут же снова попыталась схватить упавшие записи и потушить, но всё, что осталось лежать у меня на ладони, – это клочок тлеющей бумаги с обрывком фразы:
Последние зашифрованные слова догорели, оставляя мелкие ожоги на моих ладонях, но я не чувствовала боли. «Нашли способ избавиться от наших сил… Список членов Ордена, список мест, в которых проводили ритуальные убийства, обвиняя в них ведьм». Всё это Тадеуш скрыл в дневнике детским, выдуманным шифром и заклинанием, которые никто, кроме нас, не знал, а поверх наложил формулу уничтожения на случай, если шифр бы всё-таки раскрылся.
Он никогда не интересовался долгими экспериментами и исследованиями – это я точно знала и оттого не могла поверить в причину смерти. Но мой брат всегда любил тайны. Понимание этого пришло слишком резко.
– Тадди умер не от несчастного случая. Он что-то узнал…
Я всегда любила строить полную картину. Читала книги вдумчиво, от строки к строке – никогда «по диагонали». Строила теории, только получив все факты. «А теперь передо мной лишь осколки».
– Эстер, дыши, пожалуйста, – попросил фамильяр, прижимаясь мордочкой к моей щеке. – А лучше сядь.
– Ты не понимаешь! – воскликнула я. – Судя по этим записям, Орден нашёл способ лишать ведающих силы… «Про… Чистота…» – проклятие чистоты? И какие силы? Влияние в мире? Или сама магия?
Я беспечно подставляла в загадку самые простые ответы. Они подходили, но были ли правдой? Мне никогда не попадалось на глаза ни одно проклятие, именуемое «чистотой». «Что, если я просто выдаю желаемое за действительное? И шифр Тадди не имеет отношения к его смерти?»
Передо мной вновь была тайна. Не теоретическая и не та, ответ на которую могли дать книги. Эта тайна была личной. Без её разгадки мне вряд ли удалось бы жить как прежде.
Я тяжело опустилась на кровать, сжимая пораненные руки в кулаки.
– Может, я всё выдумала? Может, я схожу с ума?
