Я видел женщину в изодранном исподнем – куртизанку. Первым порывом было помочь, но слова наставников церковным колоколом ворвались в память: «Да не сделай шагу, да не протяни руку, да не заговори с распутницей…» Указания высокопарными словами на самом деле были прямым приказом, нарушение которого строго каралось. Я шёл к сану верховного инквизитора. Мне нельзя было оступаться, нельзя было приближаться к страдавшей женщине, но и уйти я не мог, потому просто стоял, укрытый тенями, пока не услышал шаги.
Молодая рыжеволосая девушка упала на колени рядом с несчастной.
– Что… Что случилось? Вы чувствуете все части тела? Вы…
Я плохо видел её лицо, но голос показался странно знакомым.
– Qui! Aiuto![36] – крикнула она.
С другого конца переулка в подворотню заглянул карабинер. Девушка что-то сказала ему, но я слышал лишь отвратительный гогот и циничные слова ублюдка:
– Брось эту puttana. Ей же лучше подохнуть так, чем от дурных болячек.
– Да как вы смеете! – воскликнула незнакомка.
– Дело твоё. Не подхвати от неё чего, – карабинер снова засмеялся и, весело насвистывая, пошёл прочь.
«Я ничем не лучше него». Но приказ был приказом, и я продолжал стоять на месте, пока молоденькая девчонка пыталась помочь женщине, от которой отвернулись сразу два защитника Венеции.
Не сдержавшись, я вновь взглянул в переулок. Темноту ночи осветила магия. Девушка, чьи глаза теперь сияли, держала распутницу за руку и что-то шептала.
«Ведьма!» Я стоял слишком близко и почувствовал тепло магии, коснувшееся лица. Оно было… нежным. «Нет! Не тронь меня». Я не знал, что за колдовство творила ведьма, не слышал, что она говорила той женщине, но с ужасом понимал, что прикосновение её силы было приятным, дарящим спокойствие. «Околдовала?..»
Когда ведьма помогла распутнице подняться на ноги и вывела в переулок у подворотни, лунный свет показал её лицо. «Не может быть!»
Она изменилась: детская пухлость щёк теперь была изящными чертами, глаза, в которых в последний раз я видел слёзы непонимания, теперь были полны сострадания. Я помнил её имя. Эстер Кроу. Тогда мне эта фамилия была незнакома, но теперь я знал, что маленькая девочка, которую я спас из канала, была дочерью известного ведьмака Александра Кроу. Его Святейшество ненавидел его. А я даже не думал, что мне вновь доведётся увидеть ту ведьму, но она действительно была в нескольких шагах от меня.
Эстер обернулась. Я вернулся за угол, скрываясь от её взгляда. Нужно было уходить, но ноги не слушались: тепло магии всё ещё туманило разум.
«Ведьма не способна на добро. Каждое их действие есть контракт с исчадием. И, коли коснулась их магия тебя, быть беде». Цитаты из священных книг инквизиции возникали в голове и отдавались призрачной болью в давно заживших на спине ранах от плети.
«Истина о ведьмах» вбивалась в слуг Первозданного разными способами: порка, мягкое наставническое внушение, постоянное повторение одного и того же, голод, дыба… Всё это смешивалось, всем этим окружали юных инквизиторов, пока они не начинали верить в нужное. И я верил. Как не верить, если вся твоя жизнь, твой долг и честь отданы тому, кто спас тебе жизнь? Отданы Первозданному и первому слуге Его.
Когда я вновь выглянул из-за угла, в подворотне уже не было ни ведьмы Кроу, ни распутницы. Но магия всё ещё была. Она была во мне. Возможно, так сработал страх быть околдованным. Может, я слишком серьёзно воспринимал слова наставников. Может, ведьма вовсе не хотела зла. Этих «может» было слишком много.
Я возвращался в ту подворотню не раз. «Что за магию ты творила, ведьма?! Почему ты мне снишься?..» Сначала сны были кошмарами: избитая женщина в них умирала, и её дух раз за разом проклинал меня за то, что не помог. Со временем в них начала появляться Эстер Кроу. Она творила магию, которая теплом касалась моего лица и уводила дух распутницы прочь, успокаивая её. «Что это за сила? Почему она не отпускает меня?»
Я хотел узнать ответ.
Я искал новой встречи с ведьмой. Слабак и преследователь, я наблюдал за её жизнью издалека, надеясь однажды решиться и спросить о том, что произошло в подворотне. Но каждый раз, стоило мне увидеть Эстер Кроу, решимость пропадала.
«Она всего лишь хотела помочь женщине. Даже не знала, что я был там. Её магия не предназначалась для меня», – убеждал я себя, заставляя держаться от девушки подальше. Но вбивавшиеся годами истины противились таким выводам: инквизитор не мог поверить в благородные намерения ведьмы.
Наверное, в глубине души я понимал, что просто схожу с ума. Мой долг, описанный наставниками, и моё личное понимание этого долга всегда отличались. А сохранить рассудок, разрываясь так изнутри, было просто невозможно.
«Да… Нет…» Каждый раз, ища в Венеции Эстер Кроу, я обещал себе больше никогда этого не делать. Но она продолжала мне сниться. И я вновь искал её в реальности. Думаю, окажись на её месте любая другая ведьма, всё было бы точно так же, ведь я уцепился за сам факт сотворения магии и помощи женщине, а не за личность. Но и личность девочки, когда-то спасённой и обиженной мной, тоже играла роль.
