Фамильяр затих, а мы с Вороном наконец достигли берега, не занятого инквизиторами. Ведьмак без лишних сложностей призвал новую гондолу и, пропустив меня вперёд, быстро забрался в неё сам.
Тело Патричии Де Сантис он продолжал держать на руках.
– Когда прибудем, вы отправитесь в Академию, а я… передам тело дожу.
Я кивнула, ухватившись за борт гондолы: отплытие на этот раз было резким.
– Вы знаете, что за ритуал был проведён на острове? – Не задать этот вопрос я не могла.
– Не знаю, – глухо ответил Ворон. – И, кто бы его ни проводил, он хорошо потрудился над тем, чтобы у нас не было времени всё изучить. Инквизиторы появились неслучайно.
– Что, если всё это дело рук Ордена? Тогда записи в дневнике Тадеуша точно обретают смысл.
– Я думал об этом, – кивнул ведьмак. – Но нестыковок по-прежнему много.
– Что вы намерены делать?
– Вы уже многое сделали сегодня, Эстер. Я, как и Ковен, в долгу перед вами. Но на этом ваша часть завершена – сосредоточьтесь на преподавании.
– Это касается всех ведающих! – воскликнула я. – Я не могу просто забыть о произошедшем!
В следующих словах Ворона уже отчётливо слышались стальные властные ноты:
– Перед тем как ректора погрузили в сон, она отправила мне сообщение об Адриане Николетти и вашей просьбе узнать о его судьбе.
– Да, я действительно просила о таком, – не понимая, какое это имеет отношение к делу, ответила я.
– Его освободили. Прошедшим вечером.
– Вы добились освобождения?..
– Нет, конечно. Ковен не вмешивается в дела Ордена, – холодно ответил ведьмак. – То, что мы были очень заинтересованы в вашем принятии должности, ещё не значит, что каждая ваша просьба будет исполнена.
– Подобное мне и в голову не могло прийти, – нахмурилась я.
Ворон пропустил мои слова мимо ушей.
– Адриана Николетти освободили по просьбе кого-то обладающего властью. Большего мне узнать не удалось, – тихо сказал он.
– Спасибо. – Благодарности после сказанного ведьмаком ранее я не испытывала, но моя просьба Санторо всё же была удовлетворена.
Гондола мягко остановилась у здания Ковена – обратно мы добрались в разы быстрее, чем плыли на Тессеру. Я даже не заметила, как Ворон спешил и подгонял лодку магией.
Он вышел на берег с Де Сантис на руках, и я поняла, что цель у всего разговора про Адриана была одна – закрыть тему о Тессере.
«Неважно, – думала я. – У меня есть списки, которые зашифровал Тадди… И найденные часы. Я получу ответы сама».
– Если мне что-то потребуется, я свяжусь с вами, – спокойно сказал Ворон.
– Взаимно! – не удержалась я от колкости и сразу смягчила её: – Верховный ведьмак.
На это мужчина уже не ответил, уходя в Ка’д’Оро.
Когда он скрылся из виду, я поняла, что это воскресное утро вымотало меня так, что хотелось одного: снова упасть в кровать и заснуть.
–
«Кто я такая, чтобы спорить с фамильяром?» – мысленно ответила ему я, медленно шагая в сторону Академии.
Остаток воскресенья, как и планировалось, я провела в постели. Часы, найденные на острове, теперь лежали в шкафчике рядом с часами Тадди. Идей, как связать их и застывшее на них время, у меня пока не было, хоть я и мучила себя вопросами без ответов до тех пор, пока всё-таки не смогла заснуть.
Персиваль помогал мне, вставляя свои комментарии, просто находясь рядом и поддерживая своим теплом. С каждым часом, проведённым вместе с фамильяром, я чувствовала, как наша связь укрепляется. А может, я просто очень быстро начинала любить этого ехидного колдовского кота.
В понедельник мне доставили профессорскую форму. К дорогой синей ткани плаща с символом Академии была прикреплена записка:
