Профессор молча смотрел на меня, явно ожидая вопроса, но я не знала, что именно спрашивать. «Это ведь… не моё дело?» Если у Калисто были какие-то причины скрывать способности, я не имела права в них лезть. «Может, у него нестабильная магия, которая срабатывает лишь иногда?..»
Так и не дождавшись от меня никакой реакции, Джиованни заговорил сам:
– Я знаю, о чём вы думаете.
– Вам не нужно ничего говорить, – быстро ответила я. – А мне стоило постучать.
– Эстер, я понимаю, что вы видели, как я применил магию на том контейнере. Обычно мне бы не хватило на подобное сил.
– Обычно? – всё-таки уточнила я.
Вежливость вежливостью, а хоть какие-то ответы мне всё же хотелось получить.
Мужчина достал из кармана жилета блестящие часы.
– Взгляните.
Я шагнула вперёд, приглядываясь к простым, на первый взгляд, бронзовым карманным часам. На циферблате под стрелками виднелась гравировка в виде трёх скрещённых окружностей.
– Кольца Борромео! – поняла я.
– Вам знаком этот символ? – спросил Джиованни.
– Конечно, он восходит к скандинавскому треугольнику Одина, или Валькнуту, а называться Борромео стал благодаря эмблеме миланской семьи… Постойте, они же изготавливают самые надёжные магические накопители!
Джиованни кивнул, слабо улыбаясь.
– Именно так. Этот накопитель мне доставили сегодня утром, и вы наблюдали за его первым использованием.
– Вам необязательно было объясняться со мной, – неловко сказала я.
– Мне не хотелось, чтобы вы считали меня лжецом, – спокойно ответил Джиованни, убирая часы обратно в карман.
Тот факт, что профессор пользовался накопителями, объяснял, как ему удавалось занимать должность в столь почётном колледже Академии, как Венецианский. Каким бы талантливым алхимиком он ни был, многие зелья требовали применения магии. А накопители были хоть и очень дорогостоящим, но всё же популярным видом помощи ведающим, чьи способности к магии проявлялись поздно или неполностью.
В любом случае я была рада, что этот вопрос исчерпал себя.
– Если не секрет, профессор Кроу, для чего вам нужна лаборатория? – спросил Джиованни. – Я могу помочь собрать ингредиенты.
И если он не хотел, чтобы я считала его лжецом, то мне всё-таки пришлось ему солгать. Также мне не пришло в голову ничего лучше, кроме как выбрать вымышленным предлогом нужды женского тела.
– Мне нужно подготовить несколько отваров, облегчающих боль в лунные дни, – ровным голосом сказала я, молясь, чтобы щёки предательски не покраснели. – Но мне не хотелось бы отвлекать вас ещё больше, поэтому, если вы покажете то, что категорически нельзя трогать, среди остального я найду нужные мне ингредиенты.
К чести Джиованни, нужно сказать, что на моё объяснение он отреагировал абсолютно спокойно, не смутился и никак не указал на неуместность разговора о подобном с мужчиной.
Будучи выращенной одиноким отцом и проведя большую часть жизни с братом, я ценила в мужчинах такое же понимание, какое проявляли они. И профессор Калисто в тот момент вырос в моих глазах. Что уж скрывать, я почти готова была назвать его другом.
– То, что категорически нельзя трогать, находится в моём кабинете, – с улыбкой сказал Джиованни. – А здесь всё оставлено для студентов, поэтому не ограничивайте себя.
Я подошла к столу, вспоминая рецепт первого зелья – «Affectum ultimum», или «Последнее чувство». Он состоял их простых ингредиентов, и большую часть я уже видела на полках.
– Спасибо. Только подскажите, где найти листы гинкго? – к счастью, в рецепт обезболивающего зелья они тоже входили, и вопрос не мог стать раскрытием моей лжи.
– Вы не будете против, если я оставлю вас? – спросил Джиованни, указывая на нужный шкаф.
– Конечно, благодарю вас ещё раз, – ответила я.
Улыбнувшись, мужчина ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.
В лаборатории было много фолиантов с рецептами зелий, и, к счастью, нашлось и то, что было нужно мне. Сверившись со всеми этапами работы, я приступила к изготовлению «Последнего чувства».
– Эх, а раньше ведьмы варили снадобья в куда более драматичной атмосфере, – сказал Персиваль, появляясь на столе рядом с котлом.
– Ты про мрачные избушки, затерянные в чаще леса? – усмехнулась я.
– Там сама природа помогала им, а разноцветный от зелий дымок красиво сочился из покосившихся труб…
– И испарения травили ближайшие деревья, потому Орден без труда находил таких ведающих по искривлённой растительности.
– Никакого уважения к традициям! – фыркнул фамильяр.
Прежде чем ответить, я аккуратно встряхнула в пробирке отвар из крапивы и толчёную ромашку.
– Не пойми меня неправильно, Персиваль. Мне бы хотелось почувствовать себя ведьмой из прошлого, но в лаборатории работать намного удобнее и безопаснее: прогресс важен и в магии.
– Возможно, ты права, – протянул кот. – Я бы хотел, чтобы моей ведьме было комфортно.
Через полчаса первое зелье было готово.
– Affectum ultimum, – прошептала я, кладя на стол часы Тадди.
Жидкость, уже перелитая в пузатую склянку, засветилась ровным белым светом. Активация прошла успешно.
– Готова? – спросил фамильяр.
– Нет. Но я должна знать, что он чувствовал, – честно ответила я.
