Ахмадшах Масуд вел войну не только на склонах Панджшера, но и на дипломатических фронтах. Окружённый интересами чужих держав, каждая из которых преследовала свои цели, Афганистан стал ареной Холодной войны и региональных амбиций. Масуд, командир с горами за плечами, оказался в центре этой геополитической паутины.
Пакистан – союзник, ставший врагом
На первый взгляд Пакистан был главным тилом моджахедов – через него шло большинство оружия, денег и поддержки от США и Саудовской Аравии. Но на деле пакистанская разведка – ISI – делала ставку не на Масуда, а на культ Гульбуддина Хекматияра и радикальные суннитские группировки.
Почему? Масуд был независимым, образованным таджиком, умеренным и главное – не подчинялся приказам из-за границы. Он не позволял Пакистану создавать лагеря на территории Панджшера и блокировать его операции.
Пакистан видел в Масуде преграду на пути создания послушного афганского режима, через который Исламабад хотел влиять на Центральную Азию. Несмотря на то, что Пакистан поддерживал операции против Масуда, снабжая боевиков оружием и разведданными, Масуд ясно понимал эту игру.
Он говорил: «Пакистан – это не друг Афганистана, это сосед, который хочет сделать нас своим задним двором».
Позже, когда на сцену вышли талибы, Масуд был одним из первых, кто заявил:
«Это не афганское движение, это проект.»
Иран – прагматичный диалог и общая угроза
Отношения Масуда с Ираном были сложными, но в целом стабильными. Хотя Масуд был суннитом, а Иран – шиитским государством, их объединяла общая угроза – суннитский радикализм. Иран активно поддерживал хазарейские шиитские группировки в центральном Афганистане, но уважал Масуда как сдержанного светского лидера, способного остановить распространение экстремизма.
Через тайные каналы в 1990-х годах Иран передавал Масуду оружие, боеприпасы и политическую поддержку, особенно во времена подъема талибов. Иран не вмешивался напрямую в дела Панджшера, но рассматривал Масуда как стратегический буфер против талибов и их покровителей – Пакистана и Саудовской Аравии.
Масуд с уважением отзывался об Иране как о единственном соседе, который ведет с ними диалог, а не диктует приказы.
США – союзники по интересу, но не по духу
Отношения Масуда с США были парадоксальными. Во время советской оккупации ЦРУ активно финансировало моджахедов через пакистанский канал, но именно Пакистан контролировал, кому из афганцев эти деньги попадали.
Масуд не был любимцем ЦРУ, получал лишь крохи от американской помощи и был неудобен для Вашингтона: он не фанатик и не популист, был непослушным и думал на десятилетия вперед, а не на заголовки газет.
Он не раз пытался установить прямой контакт с ЦРУ и Госдепартаментом, но сталкивался со стеной непонимания. Американцы верили в победителей, им продавали Хекматияра и других лидеров, а Масуда игнорировали.
В начале 1990-х Масуд говорил: «Америка слепа – она вооружает своих будущих врагов.»
Когда талибы начали захватывать страну, Масуд в 1999 году через французских журналистов передал послание Западу: «Если вы не поможете нам сейчас, завтра террор придёт к вам. Это не просто афганцы – это интернациональная армия экстремистов. За ними стоит Аль-Каида. Они не остановятся. Они придут в Нью-Йорк.»
Но американцы не прислушались. Лишь в последние месяцы жизни Масуда, в 2001 году, США начали тайные переговоры с ним через ЦРУ – стало ясно, что талибы – угроза не только региону.
Масуд был готов к союзу, но не на условиях капитуляции.
Эпилог главы
Масуд был одиночкой на мировой шахматной доске, где игроки ставили фигуры, а он защищал свой народ, не играя по чужим правилам.
Он не искал союзов любой ценой – он верил, что лучше стоять в одиночку на вершине, чем быть частью каравана, идущего в бездну.
Пакистан – война, Иран – осторожное сотрудничество, Америка – разочарование и поздняя попытка услышать.
Но Масуд не изменил себе и потому остался в истории не как марионетка, а как человек с совестью и державным мышлением.
Глава VII. Штурм на Кабул: Масуд и падение режима
Падение просоветского режима Мохаммада Наджибуллы стало поворотной точкой в истории Афганистана. После десяти лет войны, вывода советских войск и ослабления центральной власти страна стояла на пороге перемен. В этой критической точке именно Ахмад Шах Масуд сыграл решающую роль в освобождении столицы и завершении одной эпохи, но одновременно начал другую – куда более мрачную.
Конец советской эры
К 1991 году правительство Наджибуллы держалось за счёт оставшихся советских военных поставок и советников. После распада СССР в декабре 1991 года этот поток оборвался. Кабул начал задыхаться: бензин выдавался по карточкам, боеприпасы были на исходе, верность армии вызывала сомнения.