Пакистан и арабские радикалы, связанные с ваххабитским движением «Братьев мусульман», была ещё одной проблемой для сил сопротивления Афганистана. Масуд категорически отказывался подчиняться Пакистану, и не принимала арабских добровольцев которые требовали введение шариата и казни в регионах. Он им говорил: «Это наша земля, наш народ, мы мусульмане, но мы не рабы». Он говорил, от арабов больше хаоса, чем помощь. Это делала его изолированным, но принципиальным. Он строил свой путь независимости и умеренности. Когда в 1989 году советские войска ушли, Масуд был одним из немногих, кто не праздновал. Он знал, война только начинается, потому что главный враг не только тот, кто пришёл снаружи, главное зло внутри нас самих. Жадность, ненависть, нетерпимость, он стоял на холме, глядя на горы, и сказал своему помощнику: «Мы победили империю, теперь самое трудное, убедить своих, не убивать друг друга».
Глава V. Политик среди воинов (1986 – 1992)
Роль в альянсе моджахедов. Архитектор альянса: Масуд и попытка объединить Афганистан
Ахмадшах Масуд никогда не воевал ради славы или власти. Он мечтал о стране, где разные народы смогут жить в мире, а не погибать за интересы чужих держав. Когда советские войска начали вывод из Афганистана в 1989 году, стало ясно: настало время моджахедов. Но вместо единства в рядах сопротивления царил раздор и борьба за трон. Афганистан снова оказался на грани пропасти.
После ухода СССР страна оказалась в руках слабого просоветского режима Мохамада Наджибуллы. У моджахедов была возможность взять Кабул и построить новую Афганистанскую государственность, но фракции начали борьбу друг с другом за власть. Каждый командир считал себя достойным занять престол. Особенно опасной была позиция лидера «Хезб-и-Исламе» Гульбуддина Хекматияра, который отказался от переговоров, шел на Кабул в одиночку и не признавал других лидеров. Поддерживаемый Пакистаном, он стремился к диктатуре под исламским флагом.
Масуд понимал: без координации страна погрузится в хаос и гражданскую войну. Он не был самым сильным по численности, но был самым уважаемым командиром и предлагал объединиться. Весной 1990 года в долине Панджшер по инициативе Масуда прошла тайная встреча командиров сопротивления. Там собрались представители различных группировок – от «Джамиат-и-Ислами» до «Хезб-и-Исламе», афганские узбеки, хазарейцы и даже отдельные пустотские полевые лидеры. Масуд предложил простое, но смелое решение: «Мы победили империю, теперь должны победить свои страхи. Либо мы объединяемся, либо погибаем поодиночке». Так родился Совет командиров моджахедов, который позже превратился в Исламский союз моджахедов Афганистана – прообраз будущего Северного альянса.
В этом союзе Масуд играл ключевую координаторскую роль. Он не диктовал, а выступал посредником между этническими группами, налаживал диалог между шиитами и суннитами, таджиками, узбеками, хазарейцами и пуштунами. Его заслуга была в том, что он построил не вертикаль власти, а горизонт взаимного уважения.
Тактический гений Масуда проявился в военном руководстве операциями на севере и под Кабулом. Он снабжал союзников оружием, передавал разведданные, разрабатывал стратегию и помогал организовать штурмы крепостей. В то же время он сдерживал своих союзников от поспешных атак, заботясь о мирных жертвах, особенно когда Хекматияр начал обстреливать Кабул ракетами.
Когда в 1992 году режим Наджибуллы пал, а моджахеды вошли в Кабул, Масуд отказался от власти. Он предложил передать управление временной администрации, основанной на соглашении между фракциями. Масуд стал министром обороны при президенте Бурханутдине Раббани – попыткой сохранить баланс интересов.
Он не хотел становиться президентом, чтобы не разжечь новую междоусобную войну. Но мир оказался недолгим – Хекматияр отказался признать новое правительство, началась новая война, и Кабул снова превратился в поле боя.
Масуд защищал столицу не ради власти, а ради порядка. Он противостоял тем, кто еще вчера называл себя братьями. В этой сложной политической борьбе он проигрывал не на поле боя, а в хитросплетениях жадности, ревности и фанатизма. Но Масуд продолжал верить в диалог и единство. Он говорил: «Я не хочу быть правителем, я хочу, чтобы в Афганистане был порядок, в котором даже мой враг может жить без страха». Он строил мосты там, где другие сжигали мосты, он держал союз там, где другие продавали его.
Ахмадшах Масуд стал не только выдающимся полководцем, но и архитектором надежды – пусть и в трагической, разрываемой войной стране.
Глава VI. Отношения с Пакистаном, Ираном и США