Как он и предполагал, не отказали. И у меня в распоряжении теперь будет две машины. Тем более, что майор попросил в штабе армии выделить полуторку на недельку-другую, сказав, что лишним не будет.
Понятно, что спорить я не стал, все в плюс. Поблагодарив и попрощавшись с начальником управления, я отправился в свой кабинет и буквально утонул в решении целого вала навалившихся вопросов и дел.
Началось все с запланированных собеседований, которые затянулись на добрые полдня. В принципе, ничего нового в сравнении с информацией из личных дел я не выяснил. Но свое мнение о каждом из новых подчинённых составил. Всё-таки при личном общении понять, с кем имеешь дело проще, чем из сухих строк личного дела.
Первым на собеседование попал лейтенант Чумак, который уже успел побывать старшим лейтенантом, а в финскую был командиром разведроты. Моложавый, сухощавый парень среднего роста с незапоминающимся лицом. При взгляде на него в голову лезла мысль, что ему надо бы с такой внешностью в шпионы записаться.
Правда, глаза у него для шпиона слишком колючие и даже, наверное, злые.
В принципе, в процессе беседы стало понятно, почему они у него такие. Он, в отличие от старшины не скрывал, за что его понизили в звании, и как с ним поработали НКВДшники после претензий, высказанных им командиру дивизии.
Говоря другими словами, он реагировал определённым образом на форму, которую теперь и ему придется носить, чему он откровенно не рад. Правда, отказываться от службы в моем подразделении он не стал. Особенно, когда узнал, что служба будет по профилю, то бишь командиром разведвзвода. Удивился конечно. Ведь в роте отдельной разведвзвод не положен, но не отказался.
В принципе, он мне показался нормальным, адекватным человеком с определёнными принципами, хоть и успевшим хлебнуть немало за свою короткую жизнь. Но при этом не озлобившимся на весь мир.
Следующим, с кем я поговорил, стал воентехник Борисов.
Этот был в чем-то попроще Чумака, но при этом на своей волне. При взгляде на него так и хотелось сказать — ботаник стопроцентный. Да и как иначе его воспринимать, если на его худой долговязой фигуре форма сидела, как на корове седло. Взгляд сквозь стекла очков казался беззащитным, а поведением он напоминал закоренелого интеллигента в хрен знает каком поколении. Только руки, похожие на грабки, намекали, что этот парень далеко не белоручка и не боится измазаться в мазуте.
В общем Борисов был из тех товарищей, которые своей внешностью конкретно вводили в заблуждение.
На самом деле, парень оказался напрочь помешанным на технике и совсем не с робким характером. В разговоре он не тушевался, на все имел свое мнение. Ему было пофиг, где и кем служить. Главное, чтобы была возможность заниматься любимым делом.
В отличие от Борисова или Чумака, лейтенант Кухлянских был этакий резкий максималист, помешанный на военной науке. Про таких как раз и говорят — человек войны. Я, в принципе, не слышал о большей части военных теоретиков, труды которых он изучал и цитатами которых грузил меня во время разговора, когда совсем уж увлекся. Я даже в какой-то момент почувствовал себя неучем в сравнении с ним. В общем, замороченный на определённой теме, увлеченный юноша с горящим взором. Из таких получаются толковые командиры, но в случае, если их слегка приземлить с небес на землю, ну, или когда горя хапнут.
Следующие два брата-акробата, как я для себя их окрестил, лейтенанты Рязанцев и Потапов, были ярко выраженными разгильдяями. Про таких ещё говорят — сорвиголовы. Парни, что называется, с шилом в непотребном месте и юношеской безбашенностью в головах. За такими глаз да глаз нужен. Но, если к ним найти правильный подход, из них могут получиться толковые, инициативные командиры. Главное, нужно следить, чтобы эта самая инициатива проявлялась в правильном направлении.
Собственно, мне именно такие командиры и нужны. Поэтому я без сомнения их оставляю, а дальше буду посмотреть, что из этого получится.
Вообще, компания подобралась очень интересная, и меня это радует. Притом, все само собой получилось именно так, как мне и надо.
Закончив с собеседованием, мы со старшиной, вернувшимся к этому моменту из поездки, наконец засели за обдумывание структуры нашего подразделения. Договорились, что я вчерне накидаю, какой хочу видеть свою роту, а он уже, исходя из этого, составит штатное расписание и в целом приведёт бумаги в порядок.
По мере моего рассказа о том, что я хочу получить в итоге, было забавно наблюдать за старшиной, глаза которого к концу моего монолога стали чуть не в разы шире в сравнении с обычным их состоянием, а степень охренения превысила все разумные пределы.
В какой-то момент я, глядя на него, даже засомневался, не слишком ли я размахнулся со своими желаниями и хотелками. Да и не мудрено, потому что я действительно не стал отказывать себе ни в чем.
Для начала я хочу иметь в подчинении полностью механизированную часть. Понятно, что о насыщении видами техники придётся голову поломать, но думать об этом будем чуть позже. Для начала хватит просто обозначить желаемый максимум.
