— Так, а это что у нас? Ага, сам себе жизнь спасал, тоже неправильно. Нет, то, что чужую энергию захотел присвоить, молодец. Только это так не работает. Её надо было вот к этому месту твоей проекции прикладывать, тогда она усвоится без вреда. И вообще при помощи именно этого узла, расположенного в твоём энергетическом каркасе, можно тянуть любую энергию из пространства. Это, в свою очередь, поможет, как в лечении твоей раны, так в перспективе может позволить стать долгожителем. Так вот, здесь мы поправим и перельем энергию вот сюда. Энергоструктура сама запомнит, как это делается. Ага, добавим немножко своей энергии, хорошо, что у меня её с запасом, и запустим циркуляцию. Вот так, теперь хорошо будет. Осталось тебе пуповинку приделать, чтобы не потерялся. И на этом все. Дальше сам при желании всему научишься, если, конечно, не погибнешь по дурости на этой войне.
— По-хорошему, научить бы тебя ещё чистке, но, как это сделать, не поговорив, я не знаю. А там ведь просто все, достаточно в бестелесном состоянии залезть в проточную воду, и все лишнее из тебя вымоет, как будто и не было. Вода лечит.
— Не знаю, слышишь ли ты меня сейчас, но на всякий случай, прощай. Неизвестно, смогу ли тебя ещё навестить. В этот раз больше случайно получилось, чем целенаправленно. Жаль, что поговорить с тобой не получилось, а так хотелось. И поосторожнее себя веди, у тебя есть все шансы перепрыгнуть в развитии на ступеньку выше, а это уже совершенно другие возможности.
Почему-то, когда я очнулся, то первым делом вспомнил этот сон. И даже не разбираясь, что со мной, и где я нахожусь, первым делом выскользнул из тела и осмотрел свое, как его назвала Афродита, энергетические тело.
Посмотреть, на самом деле, было на что. Первое, что бросилось в глаза — это клубящаяся энергия на месте, где после ранения появилось отверстие. Казалось, что там бушует минибуря, нацеленная на то, чтобы стянуть края отверстия между собой. Трудно рассказать, как это выглядит на самом деле. У меня возникли вот такие странные ассоциации.
Второе, что я обнаружил, это то, что я теперь и правда будто на поводок посажен. От моей дымки к телу тянулась тончайшая нить, разглядеть которую было непросто. Самое главное, что я теперь как бы одновременно чувствую свое тело и бестелесную сущность. Странное ощущение, непривычное и некомфортное.
Ещё как-то я вдруг понял, что я точно знаю, как мне ускорить выздоровление, да и в целом исцелить свой организм. Быстро последнее сделать не получится, но даже, если, не торопясь, это неимоверно круто.
Только разобравшись, что называется, в себе, я огляделся вокруг.
Лежал я на охапке свежескошенной травы под нешироким, но довольно длинным брезентовым навесом, на лесной поляне, расположенной у ручья, бодро несущего свои воды, или может быть крохотной речушки. Под этим же навесом валялись ещё четыре раненых человека, одним из которых был начштаба. Совсем рядом, метрах в десяти стояли четыре шалаша, построенные из веток, перед которыми был оборудован по всем правилам очаг, на котором сейчас что-то варилось в довольно большом, литров на двадцать, котле.
Быстро метнувшись по округе, я смог посчитать находящихся на ногах бойцов. Их было девять человек, из которых только двое были без явных следов ранений. Все остальные были украшены повязками.
Помимо своих бойцов, здесь, под присмотром, чуть в стороне находились и два пленных немца. Судя по всему, один из них был офицером.
Прямо стало интересно, что происходит. Но торопиться возвращаться в тело я не стал. Сначала метнулся по округе, пытаясь определиться, где мы находимся, и что, вообще, происходит. Просто вспоминая окончание боя, у меня было понимание, что выбраться нам из той передряги было не суждено. Разве что в плен попасть. Но сейчас я явно не в плену, поэтому пытался понять, где мы, и нет ли поблизости чего-нибудь, грозящего неприятностями.
К сожалению, ничего, стоящего внимания, мне обнаружить не удалось. Собственно, как и определиться с местонахождением. Вокруг, куда только мог дотянуться взгляд, простирался лес с довольно редко встречающимися лесными дорогами и небольшими проплешинами полян.
Местность напрочь была незнакомая. В этой связи у меня возникла уйма вопросов, начиная от того, как удалось спастись и заканчивая тем, сколько времени я находился без сознания.
Вернувшись обратно в тело, в первый миг я даже пожалел, что не остался в бестелесном состоянии.
Какая-то выведенная в абсолют слабость, разливающаяся по всему телу, и тянущая боль в груди навалились на сознание неподъемной глыбой. Даже позвать бойца, крутящегося неподалёку, не получилось. Из горла вырвался только хрип, больше похожий на тихий скрежет. И это все, на что меня хватило.
Я уже думал, что придётся долго ждать, пока на меня обратят внимание, но нет. Уже через пару минут боец заглянул под навес, увидел мой взгляд, устремленный на него, и спросил на выходе:
— Очнулся, командир? — После чего мгновенно исчез.
