Хоть Якимов и бил копытом от нетерпения и желания рассказать о сделанном, первым все же по моей просьбе начал говорить Горожанкин. Очень уж меня волновал вопрос защитников крепости. Вот я и сгорал от нетерпения услышать, что там и как. Поэтому извинился перед Якимовым и коротко произнес, обращаясь к Горожанкину:
— Рассказывай.
Тот тянуть не стал, и судя по горящим глазам, тоже хотел поделиться новостями.
— Честно сказать, командир, когда получил от тебя приказ, думал, что ты от меня решил избавиться, — со смешком начал он свой рассказ. — Потом, понял, что на самом деле конкретного приказа, как такового, не было. Было высказано пожелание по возможности помочь защитникам и предложен вариант, как это сделать. Соответственно, речи о том, что ты отправил нас погибать, идти не может. Эта мысль успокоила, а когда поделился своими мыслями с подчиненными, решение, как все провернуть, возникло как бы само собой.
На это моменте рассказа Горожанкин на секунду прервался, как будто решая, с чего начать непосредственно об операции и продолжил:
— После довольно продолжительных обсуждений мы пришли к выводу, что всё по -тихому провернуть не получится, и главным образом, из-за нашего малого количества. Ведь помимо самого освобождения пути эвакуации, нужно было захватить ещё и довольно большое количество техники. А для этого нужно немало людей, чтобы эту технику перегнать в нужное место, и вовремя. Поэтому мы решили работать громко.
— Для начала отправили в крепость моего заместителя, чтобы там подготовились к прорыву, прикрыв его проникновение взрывом двух мостов. Это и позволило сделать всё без больших проблем. Правда, — здесь он снова замялся, а потом глядя мне в глаза продолжил:
— Один мост получилось взорвать, только пожертвовав жизнью подрывника. Его немцы обнаружили во время подъёма на опору, он и закинул в нишу, с расположенной там взрывчаткой, гранату. Конечно, это упущение страховавших его ребят. Рассмотреть, что происходило на самом деле, там было невозможно, но иных версий у нас нет.
Он снова замолчал, как будто отдавая дань этому подвигу, а я воспользовался паузой и произнес:
— Все сделаю для того, чтобы этот подвиг не забылся. А представление на награждение, пусть и посмертно, будет обязательно. Для родных героя это важно.
Горожанкин кивнул, показав, что услышал, и продолжил рассказ.
— После получения предложения попробовать взорвать ещё и мосты, мы немного изменили планы по выводу защитников из крепости. Все дело в том, что в день перед началом операции в лагерь с военнопленными, который мы запланировали освобождать, привели огромную колонну, в которой было под две тысячи красноармейцев.
— Благодаря этому, мы решили, что было бы неплохо, вооружив дополнительных бойцов, отправить их безобразничать в город, а точнее на железнодорожный вокзал, чтобы отвлечь расположенные там части, и получить возможность для маневра.
— Тут надо объяснить подробнее. Дело в том, что одновременно с освобождением пленных, нам пришлось уничтожать охрану складов, где хранилось оружие с боеприпасами, и реммастерские, куда немецкие трофейщики притащили большое количество нашей техники. Соответственно, людей на то, чтобы заменить посты в оцеплении крепости, просто не было. Нас было слишком мало, чтобы успеть везде и всюду. Так вот, во время наблюдения за реммастерскими мои ребята неожиданно обнаружили конкурентов, — с этими словами он кивнул на ухмыляющегося Якимова и продолжил:
— Когда опознались и переговорили, выяснилось, что наши хозяйственники, выполнив основной приказ, в ожидании указаний о дальнейших действиях, не стали сидеть без дела и занялись сбором всего полезного, до чего только могли дотянуться. Так у них на момент нашей встречи уже в ближайших лесах было укрыто более полутора сотни грузовиков и два десятка легких танков. Им этого показалось мало, и они решили, как, собственно, и мы, ограбить ещё и реммастерские. В общем, если говорить коротко, мы решили объединить усилия в деле по освобождению защитников крепости, ещё и потому, что Володя (он кивнул головой в сторону Якимова), занимаясь здесь выполнением основной задачи, попутно пополнял свое подразделение окруженцами и людьми, освобожденными им из плена. В общем под его командованием на момент встречи уже был полноценный мотострелковый батальон со средствами усиления. Притом, это подразделение он вооружил, опираясь на наши штаты, и сформировал его, копируя структуру нашего подразделения.
Я, слушая все это, перевёл глаза на Якимова. Тот, слегка смутившись, произнес, пожимая плечами:
— Пришлось этим заняться, окруженцы были беспомощные, как малые дети, вот я и решил пристроить их к делу.
— Ну, я тебя пока не ругаю, может и сам бы так поступил.
Я перевёл взгляд на Горожанкин и велел:
— Продолжай.
Тот, не хуже Якимова, пожал плечами, и хмыкнув, продолжил:
