— Вот тебе и эммм, — передразнил он меня. — В Белоруссии твои люди, используя спрятанные тобой танки, в третий раз уничтожили летний состав вместе со всеми самолетами на четырех самых больших аэродромах, Гитлер почему-то решил, что это снова ты отметился и объявил тебя врагом нации. За твою голову даже награда назначена, не особо большая, но все же.
«Ничего себе себе новости. Так-то вроде пофиг, кем там меня объявили, но при таком раскладе наверняка меня попытаются либо выкрасть, либо, что скорее, просто грохнуть, и это не радует. Опять же ребром встаёт вопрос безопасности родных и близких. Понятно, что о брате с дядькой переживать не стоит, собственно, как и о дальних родственниках по их линии, а вот за Настю…»
На миг даже подумал, не поторопился ли я с предложением? Может, стоило повременить со всем этим?
Берия, будто читая мысли, произнес:
— Новость, конечно, для тебя не очень, но и переживать сильно не нужно, твою охрану мы усилим, да и за родными присмотрим, поэтому не падай духом. Правда, наши планы на тебя придётся менять, теперь тебе в тылу противника делать нечего. А жаль, у тебя неплохо получалось воевать именно там.
Берия прервался, о чем-то задумавшись, и я, воспользовались возникшей паузой, спросил:
— Так, а как меня хотели использовать, если это не секрет, конечно?
— Да нет никакого секрета. Была мысль подготовить твою бригаду по тому же принципу, что и батальон, и задействовать в местах прорыва противника.
Я даже челюсть невольно уронил и уточнил:
— Я правильно понял, что мою бригаду хотели кидать под каток наступающего противника?
Берия отмахнулся и ответил:
— Нет, мысль была отправлять вас в ближний тыл противника, чтобы вы там наводили безобразия, устраивая засады на колонны, и тем самым притормаживали темпы передвижения немецких механизированных частей.
Я на это только головой покачал, подумав, что, может, и к лучшему, что меня объявили врагом Германии, ведь то, чем хотели заставить заниматься моё подразделение…
Нет, так-то разумно при помощи маневренных механизированных групп терроризировать немецкие тылы, и я даже показал, насколько это эффективно, но делать это, по сути, находясь посреди боевых порядков противника — так себе затея. Потери будут запредельные, да и толку не то чтобы много. Здесь больше работа для групп диверсантов, чтобы они устраивали минные засады. Заминировали участок дороги, оставили пару человек, способных сойти за немцев, чтобы был шанс уйти, взорвали проходящую колонну и сбежали, пока ветер без сучков. Любое механизированное подразделение, как только обнаружит себя, со стопроцентной вероятностью будет уничтожено.
Собственно, все это я и выложил наркому, который, выслушав меня, неожиданно произнес:
— Почему-то я даже не сомневался, что у тебя на этот счёт будет свое мнение и, скорее всего, нелестное. Тем не менее задачу по поиску путей противодействия этим немецким прорывам никто с нас не снимал, поэтому я жду от тебя предложений, как ты со своей бригадой сможешь помочь в её решении.
«Блин, да я в принципе не представляю, как можно сделать силами одной бригады то, с чем какой-нибудь корпус или даже армия не может справиться. Да и в целом такие задачи как бы не характерны для меня, ведь нормальный результат я показал в совершенно другом деле».
Пока я гонял все эти мысли в голове, Берия, внимательно за мной наблюдавший, как-то тяжело вздохнул и произнес:
— Ты не думай, Сергей, никто не ждёт от тебя чуда, да и на убой тебя тоже никто не собирается отправлять. Но у руководства есть мнение, что ты со своим нестандартным подходом к ведению боевых действий сможешь принести что-то новое, способное если не решить проблему в корне, то изрядно её уменьшить.
Нарком высказал все это на одном дыхании и потянулся за графином с водой, а я в это время напряженно размышлял.
«Собственно, решение всех бед лежит на поверхности: ввести единоначалие, запретить бессмысленные атаки в лоб на подготовленные к обороне позиции, продвигать наверх думающих командиров и учиться воевать, пока в обороне».
Это все после недолгих размышлений я и высказал наркому, добавив только, что хорошо бы ещё ввести ответственность для командиров за неоправданные потери, а то подход, когда чем больше своих подчиненных угробил, тем выше награда, ничего кроме недоумения не вызывает. Дурной подход, который по-любому вредит делу, а значит, требует особого разбирательства.
Неожиданно Берия со мной согласился и сказал, что над этим уже работают, но при этом добавил:
— Подумай над структурой бригады исходя из названных мной задач, а свои мысли по изменениям, необходимым в армии, изложи на бумаге и предоставь в виде аналитический записки.
Собственно, на этом наш разговор закончился.
По дороге обратно в центр подготовки осназа, где мне порекомендовал пока пожить сам нарком, я задавался вопросом: а что это сейчас было?
