Нет, понятно, что утопающий готов схватиться даже за соломинку, но, блин, ждать каких-то рекомендаций от простого майора — это как бы сюр. Опять же ситуация с этой бригадой непонятна. Что сможет противопоставить такое подразделение целым группам армий, которыми оперируют немцы во время наступлений.
Нет, понятно,что в случае, если известно будущее место прорыва и есть хоть какое-то время на подготовку к встрече, наворотить даже такими силами можно много, но в том-то и дело, что эти прорывы зачастую почему-то оказываются неожиданными для командования. Эта мысль потянула за собой другую. «А, собственно, кто мне мешает обзавестись этой самой разведкой? Тем более опыт в этом деле у меня наработан. Конечно, охватить всю линию соприкосновения нереально, но вот, скажем, добыть актуальные разведданные в районе действий одного из фронтов, куда направят мою бригаду, вполне возможно. Понятно, что одного разведвзвода для этого будет мало, так меня ведь никто и не ограничивает, соответственно, можно и вовсе разведывательный батальон создать, а лучше и вообще пару, только обозвать их разведывательно-диверсионными и расширить для них круг задач».
Мысль показалась настолько интересной, что я по прибытии в центр какое-то время ни о чем другом и думать не мог. Нет, не только об этих специфичных батальонах, но и в целом о бригаде.
По сути, что нужно, чтобы если не остановить прорыв, то изрядно притормозить передвижение немцев помимо разведки? Первое — это заслон, который сможет выдержать первый самый сильный удар штурмовых частей немцев, и здесь сложно придумать что-то лучше тяжёлых танков, зарытых в землю. Второе — это артиллерия, притом очень мобильная, тут надо два в одном: это и поражение скопившихся на участке прорыва частей противника, и контрбатарейная борьба. Ну и третье —это мобильные механизированные подразделения для купирования так любимых немцами обходов и охватов обороняющихся частей. Если добавить к этому серьезное саперное подразделение, способное быстро готовить сильные оборонительные позиции и минировать обширные территории, может что-то и срастись.
В общем, после почти суток размышлений я пришёл к однозначному выводу: как ни крути, а одной бригадой я сейчас мало что смогу поменять на поле боя. А вот если это подразделение маленько увеличить, скажем, до дивизии и нормально оснастить необходимой техникой, расклад может получиться довольно интересным.
За пару дней я накидал в грубом приближении структуру бригады которая получалась совсем даже не бригадой) и отправился в госпиталь к Кухлянских. Просто мне ещё аналитическую записку готовить, вот и решил напрячь работой пока единственного подчиненного, начштаба он или погулять вышел.
Кухлянских, когда вник во все мои идеи, только и произнес:
— Командир, а нам по шапке не на дают за такую структуру, тут ведь побольше дивизии получается.
— Может, и надают, только если уж лезть в это дело, то надо все делать для того, чтобы был результат, а меньшими силами добиться чего-то значимого будет просто нереально.
Тот только плечами пожал, как бы говоря «моё дело телячье, ты сказал, я исполнил».
Пока общались с начштаба, я стал свидетелем интересной сцены. Так уж получилось, что, разговаривая с ним, я вышагивал по палате из угла в угол, есть у меня такая привычка, когда приходится напряженно размышлять над какой-нибудь проблемой. Так вот, в момент, когда я дошел до угла, который плохо просматривался от входного проёма, в палату заскочила знакомая медсестра, с которой я попытался свести своего начштаба.
Она, не заметив меня, стремительно подскочила к кровати, на которой полусидел Кухлянских, чмокнула его в щеку и защебетала, извиняясь, что задержалась из-за чего-то там…
Прикольная получилась картина, покрасневшая мордаха начштаба, кивающая в мою сторону, потом звонкое «Ой!» от медсестры, которая меня наконец заметила, и её стремительное бегство из комнаты.
Глядя на это все, я невольно рассмеялся и спросил:
— Когда свадьба намечена, Казанова ты наш, к кровати привязанный?
Кухлянских почему-то насупился и буркнул в ответ:
— Вот как из госпиталя выпустят, так в тот же день и поженимся.
— Не шутишь? — даже не поверил я и, глядя на Кухлянских, без слов понял, что нет, шутками тут и не пахнет. Мне только и осталось, что прокомментировать, озадаченно почесав макушку:
— Вот и молодец, хорошая, судя по всему, девушка, поэтому одобряю и поздравляю.
Тот молча кивнул и покраснел ещё больше, хотя казалось, что дальше некуда. Вот тоже кадр, в бою дерётся как зверь, а тут стесняется словно малолетка несмышленый, застуканный за какой-нибудь непотребностью.
Не стал я ничего говорить по этому поводу, хлопнул его по плечу, выказывая одобрение, и распрощался, дел ведь куча, и сами себя они не переделают.
