— А почему они спрятаны? — допытывалась дотошная Зина. — Разве взрослые тоже играют в прятки?
Анастасия нахмурилась.
— Всю жизнь мы свою веру прячем, — она снизила голос до шепота, хотя в доме не было никого посторонних. — Всю жизнь по лесам да по другим тайным убежищам укрываемся. Всю жизнь нас травили… — Она перевела дыхание. — И теперь нас тоже травят. Ибо вот уже триста лет, как на земле воцарился антихрист, железный зверь.
Железный зверь? Про такого ребята слышали впервые. Что же это за зверь такой? На кого он похож?
— Вот он — след антихристов, — неожиданно старухин палец уперся в повязанный на Любиной груди галстук.
Люба с мольбой посмотрела на мать. Неужели мама за нее не заступится? Разве мама забыла, как она, Люба, радовалась, когда в первый раз повязала на шею свой красный галстук? Даже на ночь не хотела его снимать. Так бы и не сняла, да побоялась, что изомнется.
Под взглядом дочери Надежда Васильевна потупилась.
— Научи, как быть, посоветуй, — упавшим голосом, не глядя Любе в глаза, попросила она Анастасию…
На следующее утро Люба пришла в класс без галстука.
— Дома забыла, — сказала Люба и почувствовала, как яркая краска заливает ей щеки, — ведь это была всего вторая ложь в ее жизни. Вторая ложь, также подсказанная ей Анастасией.
В понедельник Вера пожаловалась на головку. Смерили температуру — тридцать восемь и восемь. Надежда Васильевна забеспокоилась. Быстренько собралась в поликлинику.
— Врача звать не будем, — остановила ее Анастасия.
— А как же без врача? — оторопела Надежда Васильевна. — У нас такой хороший доктор…
— Все в руце божьей. Помолимся, — может, господь смилостивится.
— А если не смилостивится? — У Надежды Васильевны похолодели губы.
— Значит, призовет в царствие свое. А младенцы с их чистыми душами прямо к престолу господа возносятся…
Надежда Васильевна, в отчаянии ломая руки, забегала по комнате. Она мать, ей надо видеть свою девочку живой и здоровой. Но, может, она, грешница, напрасно не надеется на божественное милосердие? Голова у нее шла кругом. Посоветоваться не с кем, муж, как всегда, в отъезде. А Анастасия уверяет, что можно спасти молитвой. И, бросившись на колени, Надежда Васильевна принялась жарко молиться, уткнувшись в одеяльце, под которым дрожала от озноба дочурка.
Плач матери вывел ее из полузабытья.
— А теперь я знаю, кто такой боженька, — Верушка с трудом приподняла набухшие веки, — он добрый доктор Айболит.
И хриплым голоском зашепелявила:
Но тот, кто в представлении Верушки казался таким добрым, не спешил почему-то проявить свою доброту. Верушка болела тяжело. Не помогали ни молитвы, ни свечи, которые жглись ей во здравие. Не помогла даже святая вода, которой Анастасия спрыснула больную. К концу недели приехал из поездки Павел Сергеевич. Работал он проводником, дома бывал редко. А когда и бывал, то все больше отсыпался. И в домашние дела не вмешивался. В воспитание ребят тоже не вникал.
Но тут, узнав, что Верушка уже целую неделю больна неизвестно чем, а врача все еще не удосужились вызвать и никаких лекарств не дают, раскричался:
— Да вы что, девчонку со свету, что ли, сжить задумали? — И сам вызвал врача.
У Верушки оказалось воспаление легких. Под громкие причитания Анастасии ее увезли в больницу. Там она быстро пошла на поправку. Но Анастасия с тех пор явно дулась на Павла Сергеевича. А вскоре между ней и хозяином дома произошло еще одно столкновение.
В свое время Павел Сергеевич к приезду старухи отнесся безразлично: пусть живет, места хватит. Появившейся на стене иконе значения не придал — что от них убудет, если старый человек обычай свой соблюдает?
Но вот вскоре после того, как Верушка уже выздоровела, Павел Сергеевич принес билеты в кино.
— Собирайся, Надежда, — пригласил он жену, — говорят, картина веселая. А то ты все дома киснешь.
Надежда Васильевна растерянно посмотрела на Анастасию.
— Ох, грех это, великий грех, — зашелестела та.
— Какой там еще грех! — рассмеялся Павел Сергеевич. И уже сердито: — Ну, вот что, мать, я в твои дела до сих пор не вмешивался, но и ты в мои нос не суй. Пошли, Надя!
Надежда Васильевна как будто приросла к месту.
— Так ты пойдешь или нет? — Павел Сергеевич сердито посмотрел на жену.
Та нерешительно всхлипнула.
— Ну, все, конец моему терпению! — вышел из себя Павел Сергеевич. — Эта старуха всех перебаламутила. Я бы ей охотно указал, где бог, а где порог, да ведь я-то знаю, кто она есть на самом деле!
— Поостерегись при детях! — погрозила пальцем Анастасия.
— Нет, с меня хватит! Пропади она вовсе пропадом, такая жизнь! В кино не ходи, газету не читай, с людьми не знайся! Одно остается — водку пить! — И он сорвал свою злость на входной двери…
Надежда Васильевна бросилась на колени перед образами и сквозь бегущие по щекам слезы принялась жарко молиться, чтобы всемогущий помог ей найти путь к сердцу мужа…
Как-то на уроке рисования во втором классе «Б» учительница задала ребятам нарисовать, кто что хочет.
