«А пирожочки-то тяжеловаты, придется посмотреть, с какой они начинкой», — решил контролер и положил нетронутый пирожок назад в сумочку. И когда пассажирка облегченно вздохнула, самым вежливым образом предложил ей сойти с поезда — надо соблюсти кое-какие формальности.
Та не на шутку рассердилась.
— Вы пожалеете, что зря потревожили больную старую женщину, — раскричалась она, — ведь я даже двигаться не могу!
Гражданка действительно передвигалась с трудом — ее пришлось вести под руки. Впрочем, жалеть, что «зря потревожили старую женщину», не пришлось. Когда в дежурной «распробовали» ножом пирожок, из него выпали медальки с изображением божьей матери. Но это было сущим пустяком по сравнению с тем, что обнаружили на самой путешественнице. Не мудрено, что Леонтине Теофиловне было тяжеленько двигаться — ведь у нее под юбкой, плотно прикрепленные к поясу вместо подвязок, висели три с лишним тысячи распятых на крестиках Иисусов Христов.
Да, наметанный глаз «таможенного аса», как прозвали Александра Васильевича Александрова, и на этот раз не подвел его. За два десятка лет своей сложной работы сколько обнаружил он бриллиантов, вделанных с ювелирной точностью в «футляры» из… грецких орехов. Сколько вытащил золотых колец, зашитых в детских плюшевых мишках! А валюта, простеганная в ватных одеялах! А нейлоновые чулки в резиновых мячиках!
Однако помимо спекулянтов барахлом и валютчиков нет-нет да и встречались и спекулянты особого рода — эти везли не опиум, не огнестрельное оружие, не золото. Их контрабандой были кресты, иконки, мистические книжечки, в которых библейские притчи мирно уживались с антисоветскими сказочками.
Я рассматриваю обнаруженных у Д. где-то там, за кордоном, отштампованных для советской страны богов. Нет, на этот раз даже «всемогущему» богу не удалось нелегально перейти границу. Но интересно, куда же собирались направить стопы его?
Среди кипы религиозной литературы, обнаруженной в двойном дне принадлежавшего Д. чемодана, было и несколько журналов. В одном из них между страницами был аккуратно вклеен листочек. На листочке меленьким почерком были записаны какие-то адреса. И мне захотелось пойти по одному из них…
…Едва забрезжит хмурое утро и затренькают колокола кафедрального костела Иисуса Христа на площади Карла Маркса, как раздается на Тестовой улице зычный голос настоятельницы монашеского ордена «сестер служебниц непорочной девы Марии»:
— Вставайте, сестры, на молитву!
— Помолимся господу нашему! — вторят им монашки ордена «святого Викентия», живущие на улице Гагарина.
— Помолимся, — подхватывают «василиянки», то есть приверженницы «святого Василиана» с улицы Добролюбова.
— Помолимся, — брякаются на колени «иософатки» на улице Восьмого марта, объединенные именем «святого Иосифа».
Но когда же все это происходит? Уже много лет не существует у нас униатских монастырей. Да, официально их нет. Созданные некогда по указке Ватикана греко-католические, или униатские, монастыри принялись орудовать вовсю, стремясь насильно привить украинскому народу католицизм. Немало бед принесли Украине эти цитадели мракобесия. Но особенно рьяно проявили они себя во время фашистской оккупации, когда всячески поддерживали «новый порядок». После разгрома Германии монастыри оказались сильно скомпрометированными. Поэтому некоторые монашки решили перейти в православие, некоторые вовсе вышли из монастыря, а некоторые…
…Дом № 43 на Тестовой улице внешне ничем не отличается от других зданий. Старинный трехэтажный особнячок, каких много в городе. Но почему же так долго не открывают здесь дверь? Почему так обстоятельно расспрашивают, прежде чем впустить внутрь? Наконец вхожу. Этот обычный с виду дом превращен в самый настоящий монастырь. Здесь в комнатах-кельях, завешанных крестами и иконами, живут десять «сестер-служебниц», во главе с настоятельницей. Есть здесь и комната, в которой никто не живет, — там оборудована «капличка» — молельня.
В этом доме вместо обычной домовой книги фигурирует «Книга вступающих». Она заведена еще лет сто назад — с начала основания монастыря. На пожелтевших страничках мелькают фамилии и имена — украинские, русские, польские. А против всех них выписаны пышные, непонятные, режущие ухо церковные имена, которыми наградили их уже здесь, — Каллиста, Перепетуя, Епистимия, Харнесса, Еротиида. И против каждой Каллисты или Перепетуи — особые пометки. В тех пометках как в капле воды отражена монастырская жизнь… «Уехала к родным, больше не вернулась». «Удалена из-за слабого здоровья». «Удалена из-за тупоумия, делающего ее неспособной выполнять обязанности ордена». «Удалена по причине меланхолии». «Не выполнила обетов, потому что упокоилась в бозе семнадцати лет от роду…»
