На пляже у моря индианок тоже было немного, они обычно прогуливались компаниями по полосе прибоя или купались, не снимая одежды. Нет, не хотела бы Лиза стать настоящей индианкой, и она рассчитывала на то, что Вихан это прекрасно понимает. Прихрамывая, она спустилась на каменистый берег, разделась до бикини и плюхнулась в воду. Плавала долго, хотя вода была прохладной, примерно как в нежаркое лето на Балтике. Вихан искупался быстро. На берегу к нему подошел худой индус неопределенного возраста, с не расчесанными, всклоченными волосами и тощей седой бородой, и они о чем-то не спеша беседовали. Когда Лиза вскарабкалась на берег, держась за руку Вихана, этот индус предложил ей свою помощь. Внешне он был похож на бабу, то есть духовного учителя. Таких здесь хватает, первый раз подобного бабу Лиза встретила недалеко от отеля; он обычно сидел под огромным баньяном на подстилке и что-то вещал окружающей его аудитории. Среди слушателей было много европейцев, тоже лохматых или с косичками, наверняка, дауншифтеры. Недолго колеблясь, она согласилась вверить свою ногу незнакомцу. Сначала целитель сделал массаж, а потом немного потянул и вывернул ногу. Резкая боль прошла через все тело, и Лиза почувствовала облегчение. Занимаясь лечением, баба все время что-то бормотал то на своем языке, то по-английски.
– Не переживай, – сказал он Лизе, – у тебя все будет хорошо.
– А у меня? – шутливо спросил Вихан.
– У тебя, – прищурил глаза странник, – будет потеря, кто-то уйдет. Но не смерть, не пугайся.
Ответ Лизу не удивил, это наверняка про нее, хотя и Рашми может уйти, если захочет. «Только вряд ли она захочет», – тихо вздохнула Лиза. Пока Вихан, разорвав полотенце на полоски, старался зафиксировать Лизину щиколотку, чтобы нога еще раз не подвернулась на спуске, баба исчез – так же внезапно, как и появился.
В последний вечер, когда они, как влюбленные студенты, в шортах и майках, шли по пляжу в полосе прибоя, Вихан сказал ей, что следующее путешествие они непременно совершат в Агру, и Лиза затаила дыхание – недалеко от Агры находился дом его родителей.
Вернулись они в воскресенье вечером. В понедельник Вихан опять уходил в море, и Лизу тоже ждала работа и общественная деятельность после работы, как она любила говорить: «Ночь, улица, отель, аптекарь».
Спустившись в ресторан, Лиза застала там Геныча с двумя новенькими, одного из них, Романа Глебова – главного инженера по пушкам, она хорошо знала. С ним она прошла все корабли, справедливо сказать огонь и воду. Он всегда лично приезжал на испытания. Почти двухметровый Роман, крепкого сложения с черным хохлятским вихром, был немного старше Томилина, знал все чертежи наизусть и отличался от последнего решительностью и неистощимой энергией. Он шумно обрадовался, увидев Лизу, и она тоже была рада встретить этого надежного, никогда не унывающего человека.
Второго прибывшего звали Леней, он был специалистом по электронике – упитанный мужчина лет тридцати пяти, с симпатичным лицом, на котором застыло недоверие к внешнему миру, такие обычно боятся заразиться микробами или вирусами. Вежливый и ухоженный Леня при ближайшем рассмотрении производил впечатление маменькиного сынка, в Индии он был впервые, и все его удивляло и пугало.
Роман был прост в обращении и справедлив к рабочему люду; в конторке не засиживался, бегал по участку, все проверял сам. Шинде и Ганеша, которые по росту приходились ему значительно ниже плеча, сразу встрепенулись и первые несколько дней повиновались беспрекословно. Явился и Гулати, но его заикание по поводу техники и вольное обращение с терминами Роману не пришлись по нраву. А время поджимало, поэтому Лизе было велено вызвать на участок кэптена, который явился, как обычно, в безукоризненно выглаженной белой форме и в хорошем настроении, но техническими подробностями он не собирался, как здесь говорят, засорять себе голову. После обеда пришел Джозеф Альдея, работающий на другом заказе, которого Рома знал не первый год. Так после утреннего сумбура, наконец, установилось равновесие и взаимопонимание.
Участок словно проснулся: рабочие приободрились и реже стали выходить в садик на перекур, даже перестали жаловаться на жару. И Лиза тоже ожила. Работы было так много, что у нее не было времени просмотреть газеты. Роман словно отодвинул все второстепенное, прокладывая путь к цели. И цель эта сейчас казалась важнее всего.
