Эти три слова врезались в меня, словно товарный поезд. Боль в груди разрослась с ослепляющей силой. Пальцы сжали сигарету так крепко, что она погасла от недостатка кислорода. Заметив это, я отшвырнул ее в сторону, закрыл руками лицо и зарычал, как раненый зверь.
В следующее мгновение что-то теплое толкнулось мне в ухо. Я повернул голову и увидел сидящего рядом Ролло.
– Привет, дружище, – прохрипел я, переворачиваясь на бок, чтобы его погладить.
В ответ пес издал серию забавных звуков, которые, я был готов поклясться, соединились в фразу: «Вставай, развалина». Мой горький смех эхом прокатился по гостиной. И в этот момент я понял, почему люди заводят домашних животных. Даже если твой день выдался чрезвычайно хреновым, а жизнь ощущается на вкус как дерьмо, они все равно дадут тебе повод улыбнуться.
– Ты прав, приятель. Жалеть себя – бездарная трата времени.
В конце концов я поднялся с пола и, спотыкаясь, побрел в прихожую. Достал из шкафа верхнюю одежду, снял с крючка поводок и вышел с Ролло за дверь, где в коридоре – сюрприз-сюрприз – меня поджидал мой агент Оливия.
– Привет. – На ее серьезном лице отразилось облегчение. – Я ожидала увидеть тебя… другим.
– Пьяным? – Мой голос был низким и хриплым, почти угрожающим.
Рядом с Оливией стояла Кларисса Муди – психолог команды. Заметив ее, я усмехнулся и покачал головой:
– Мне не нужен мозгоправ.
– Дай мне всего пятнадцать минут, Рид, – профессионально спокойным тоном произнесла Кларисса.
– А я пока выгуляю Ролло, – предложила Оливия, выхватив у меня поводок.
Я всегда пропускал сеансы психологической помощи, которые мне предлагали, опасаясь, что на них могут затронуть тему моего детства, а вместе с ней и моих биологических родителей, предпочитая психотерапии бутылку виски. Но теперь мне было нечего терять, поэтому я кивнул и жестом пригласил Муди в квартиру.
Тогда я не знал, что эти пятнадцать минут превратятся в долгие шесть часов. На следующий день еще в четыре. Затем в три с половиной, в три… И в конечном счете превратятся в спасательную шлюпку.
Панорама величественных гор Колорадо была захватывающей. Но в то же время я не могла представить себе ничего более устрашающего. Здесь, на высоте, ветер был сильнее. Пространство вокруг выглядело чистым и безупречным, как в первый день сотворения мира. Белоснежные склоны гор, усеянные толпами лыжников в ярких одеждах, издалека напоминали ванильное мороженое с разноцветной посыпкой. Роки были домом моего сердца. Они отняли у меня маму, но ее прекрасная душа все еще жила здесь. Ее присутствие, словно теплое одеяло, окутывало мои плечи.
Сняв перчатку, я вытерла слезы, которые без остановки катились по обветренным щекам, и вздрогнула, когда услышала скрип автомобильных шин по снегу. Обернувшись, я увидела, как красный полутонный пикап отца въезжает на вершину холма и останавливается рядом с моей «Хондой Цивик». Водительская дверь открылась и из нее вышел…
– Рид? – удивленно выдохнула я.
Харди медленно направился ко мне и, когда оказался достаточно близко, крепко обнял меня. Влюбленное сердце затрепетало в груди и пустилось вскачь, словно лошадь на ипподроме, когда поднимают шлагбаум.
– Что ты здесь делаешь? – сдавленно спросила я.
– Мне понадобилось время, чтобы взглянуть на некоторые вещи по-другому и наконец понять, что в этой жизни действительно для меня важно. – Его огромная ладонь легла на мою шапку, сильнее прижимая меня к нему. – Я сделал это, и поэтому я здесь. Рядом с тобой.
Счастье расцвело в моей душе, как пустыня, пробуждающаяся к жизни после длительнейшей засухи.
– Рид…
– Да? – спросил он, все еще сжимая меня в медвежьих объятиях.
– Я не могу дышать.
Харди рассмеялся, ослабляя захват, и, опустив голову, встретился со мной взглядом, в котором горел огонь, способный растопить весь снег на мили вокруг.
– Прости. Никак не привыкну к твоему крошечному росту. – Он протянул руку и смахнул снежинки с моих волос. – Ты подстриглась.
– И начала новую жизнь.
– Найдется в ней местечко для меня?
Какое-то время я хмурилась, все еще не в силах поверить, что Рид действительно здесь, но затем моя улыбка вырвалась на свободу.
– Грандиозный трон в покоях моего сердца подойдет?
Его лицо просияло.
– Миссис Голдштейн все мне рассказала. Про звонок Таре и про то, как стерва обманом вытащила из нее мою историю. Твой отец отвез меня к ней.
– Мой отец? – удивленно спросила я. – То есть ты приехал сюда, еще не зная всей правды? Не зная, что не я написала эту треклятую статью?
Рид пожал плечами.
